Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Там на перроне нас уже встречали два господина в штатском и три шуцмана. Старший из встречавших назвался криминальратом Гансом Кригером. Он сообщил мне, что получен приказ самого министра внутренних дел Артура фон Посадовски-Венера доставить нас в целости и сохранности в Любек.

– Господин оберлейтенант, – сказал мне Кригер, – через сорок минут отправится поезд, на котором мы с вами поедем к месту назначения. Мы будем вас охранять от всех возможных покушений, но, как мне кажется, – с хитрой улыбкой сказал криминальрат, – вы и сами можете неплохо за себя постоять.

Я понял, что базельские коллеги господина Кригера уже успели сообщить о четырех трупах в купе поезда Женева – Штутгарт и о пятерых русских, таинственно исчезнувших из этого поезда. Ну что ж, германская полиция неплохо работает. Впрочем, у нее к нам претензий нет, а это самое главное.

Как и обещал нам криминальрат, нас со всеми предосторожностями погрузили в спецвагон, в котором кроме меня, Кобы, Ленина и двух дам, а также пятерых чинов германской полиции, больше никого не было.

И вот мы едем по Германии, глядя в окно вагона на живописные немецкие пейзажи. Миновав «немецкое Монте-Карло» – Баден-Баден, с его роскошным казино и рулеткой, я вспомнил Федора Михайловича Достоевского, который проигрался здесь в пух и прах, а потом написал роман «Игрок». Далее мы миновали Карлсруэ, Манхайм и скоро должны были подъехать к Франкфурту.

Там у нас была стоянка полчаса, и один из полицейских должен был заказать в тамошнем вокзальном ресторане обед, который нам обещали доставить прямо в вагон.

Криминальрат Кригер оказался человеком общительным. Он много говорил, в то же время ухитряясь ничего не сказать по существу. Из его болтовни я понял лишь одно – германские власти считают нас чем-то вроде VIP-персон, и что в Любеке нас ждет большое начальство. Какое именно – господин Кригер, к сожалению, сам не знает."

"Поддерживая разговор с немецким полицейским, я искоса наблюдал за своими спутниками.

Я заметил, что Ленин время от времени с какой-то опаской поглядывает на меня. Видимо, он все еще не мог отойти от наших ночных приключений.