Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Мы быстро собрались, подождали, когда Ирина и Надежда Константиновна вышли из купе, и осторожно направились в тамбур. Там, дождавшись, когда поезд притормозит у полустанка Мюнхенштайн – где-то в километре от Базеля – я открыл дверь, спустился на пути сам, а потом подстраховал своих спутников. Последними выбрались дамы, которых я крепко, но нежно принял в свои объятия.

По моим расчетам, нам надо было пройти до германской границы всего несколько километров. Выйти мы должны были к населенному пункту, именуемому Санкт-Людвиг.

Это была уже территория Германской империи, где нам не были страшны ни эсеровские боевики, ни агенты французской разведки.

Я посмотрел по карте – в какую сторону нам было нужно идти, и осторожно, держа в руке небольшой светодиодный фонарик, зашагал вдоль железнодорожного пути, несколько забирая влево. Следом за мной шли остальные. Ленин вел под руку Крупскую, а Коба, с нескрываемым удовольствием – Ирину.

Уже начинало светать. По моим расчетам, мы уже должны были дойти до границы или пересечь ее.

И слова немецкого пограничника: «Стой! Кто идет!» прозвучали для нас райской музыкой. Я полез в карман за документом, который должен был в Германии открыть нам любые двери.

25 (12) марта 1904 года, день. Поезд Страсбург – ЛюбекСтарший лейтенант Бесоев Николай Арсеньевич

Ранним сегодняшним утром мы с моими спутниками перебрались через границу Швейцарии и Германской империи, и тут же были остановлены пограничным патрулем. Но грозный окрик немецкого пограничника не испугал, а обрадовал нас.

Все опасности уже были позади.

Впрочем, после нашего задержания – а как назвать еще то, что нас конвоировали с винтовками в руках два здоровенных пограничника – мы отправились в городок Санкт-Людвиг, где находилась комендатура. В наше время этот небольшой населенный пункт носит название Сан-Луи."

"Документ, который я предъявил старшему патруля, вызвал неподдельное уважение ко мне и моим спутникам. Все же не так часто обычные нарушители границы носят при себе бумагу, подписанную самим министром внутренних дел империи, где говорится, что все германские власти должны оказать максимальное внимание и полное содействие предъявителю этого документа.

Ну, а привычка беспрекословно выполнять приказы начальства у немцев появляется уже во младенчестве, если еще не утробе матери. И хотя немецкие пограничники считались чиновниками таможенной службы, они носили военную форму, были вооружены и структурированы по армейскому принципу.