Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

По его сигналу все моржихи встрепенулись, заворочали могучими телесами и одна за другой рыбками стали бросаться в воду. Последним свой пост покинул могучий патриарх, еще раз, для порядку, рявкнув в сторону приближающегося неведомого врага. Не прошло и минуты, как льдина опустела. Чуть поодаль на соседней льдине показался раздосадованный белый медведь, который подкрадывался к моржовому стаду.

– Испортили мы охоту мишке, – капитан 1-го ранга Верещагин показал на могучего полярного хищника, – еще чуть-чуть, и умка был бы с добычей.

– Может, подстрелить его? – задумчиво сказал Михаил. – А шкуру невесте подарить…

Но, словно услышав размышления императора, медведь быстро подошел к ближайшей полынье и нырнул в нее.

– Ушел, бродяга! – махнул с досады рукой Михаил, а потом засмеялся: – Каким шустрым оказался, плакала Машкина шкура, – и уже спокойным и деловым голосом продолжил: – Владимир Анатольевич, помнится, вы как-то говорили о ледоколах? Зверобойный промысел в северных краях он, конечно, нашей стране важен, но транспортный путь через Арктику – еще важнее.

Или не добавится, поскольку за этот вопрос со всей своей энергией мог взяться Степан Осипович Макаров, который был ярым фанатом освоения Арктики. Не утонувший на «Петропавловске», он сейчас был живее всех живых и вполне был готов стать адмиралом Русской Арктики.

Разговаривая с императором, капитан 1-го ранга Верещагин вдруг заметил, что Михаил то ли специально, то ли неосознанно копирует манеры одного человека, портрет которого висит в кают-кампании, и который в этом мире еще не родился, да и вряд ли уже родится. Короткая стрижка рыжеватых волос, прищуренный взгляд водянистых глаз, сардоническое выражение лица, появившееся у младшего Романова сразу после ранения.

Валяясь на больничной койке, сразу же, как только Михаил пришел в себя, он попросил принести к нему планшет, в который было бы загружены все имеющиеся видео – и фотоматериалы по этому человеку. И просматривал их часами, пытаясь понять его сущность.

Если его брат сумел ввергнуть внешне благополучную страну в бездну разрухи, то этот человек делал все наоборот, он попытался полуживой развалине вернуть статус мировой державы. И ведь вполне удалось.