Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

18 (5) марта 1904 года, вечер. Санкт-Петербург, Новая Голландия. Главное управление государственной безопасностиКапитан Тамбовцев Александр Васильевич"

"Двое дюжих бойцов ввели в мой кабинет самого известного российского провокатора ХХ века. Мало кто в нашей истории удостоился столь мрачной славы, а точнее бесславия, как человек, носящий имя Георгия Гапона.

В принципе, почти все участники той январской драмы уже находятся в наших руках или мертвы. Отдельные камеры, с разной степенью комфорта, в нашем «богоугодном заведении» занимают Евно Азеф, полковник Зубатов, бывший директор департамента полиции господин Лопухин.

И вот теперь в качестве подследственного передо мной стоит сам Георгий Аполлонович Гапон. Для полного счастья и завершенной коллекции террористов-бомбистов и их сообщников нам не хватает только одного уникального экземпляра – убийцы, авантюриста и писателя в одном флаконе. Да, да, это я о Борисе Савинкове. Такой кадр – он будет как вишенка на торте. Одно ясно точно, сотрудничать мы с ним не будем, клоуны – это, господа, в балаган.

А вот с господином Гапоном – почему бы и не поработать. Тем более что у человека за спиной такой ценный ресурс, как новоучрежденное Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга – первая легальная рабочая организация в Российской империи. И пусть это детище господина Зубатова, но идея сама по себе хорошая.

Россия давно уже нуждается в сильных и независимых от политиканов профсоюзах. Но в данном случае мы-то хорошо помним, чем все это закончилось в прошлый раз.

– Тэк-с, господа-товарищи, – промолвил я, разглядывая туго упакованного веревками поверх рясы Гапона, на голову которого был наброшен плотный черный мешок, – Снимите с него все это. Хочется полюбоваться на светлый лик столь выдающегося деятеля российского рабочего движения.

Арестовывали наши оперативники этого «борца за интересы пролетариата» тайно, можно сказать проще – похитили, дабы не заполучить сюда, под стены Новой Голландии, толпу возмущенных рабочих, требующих вернуть их любимого пастыря.