Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

В тамбуре дежурный матрос подал господину Эбергарду флотскую шинель, а на плечи госпожи Антоновой накинул легкую шубейку. Судя по собольему меху, легкой она была только в смысле веса, а никак не по цене или способности хранить тепло.

Скорее, скорее, наружу, на воздух. Мне хотелось посмотреть на то, что творится на вверенной мне станции.

Картина на перроне была фантастической. Газокалильные фонари отбрасывают круги тусклого желтого света. В воздухе кружатся хлопья снега. Парусина, укрывающая груз на платформах, уже снята, и солдаты аккуратно скатывают ее в рулоны.

На платформах стоят огромные машины темно – зеленого цвета. Некоторые из них отдаленно напоминают обычные легковые авто. Только очень отдаленно, примерно так же, как современный паровоз похож на своего прародителя, построенного гениальным Стефенсоном. Другие имеют явно грузовое назначение и кузов, по форме напоминающий обычный армейский фургон, только намного больше по размерам.

Две восьмиколесные машины были полностью закрыты стальными листами. Отдаленно они походили на виденные мною в Америке дилижансы. Еще они имели маленькую башенку наверху, из которой торчал ствол то ли крупнокалиберного пулемета, то ли малокалиберной пушки. Все машины громко тарахтели и ревели. Шум стоял такой, что невозможно было разговаривать. В воздух поднимались белые столбы пара, а солдаты раскрепляли машины, убирая тросы, брусья и парусину в кузова. Мне стало любопытно, все же я в свое время год проработал слесарем на паровозном заводе в Ливерпуле.

– Что они делают? – прокричал я прямо в ухо полковнику Антоновой. Иначе мне с ней разговаривать было невозможно из-за сильного шума. Мне почему-то показалось, что после этой ночи я навсегда потеряю слух.

– Запустили печки и прогревают маслобаки перед запуском двигателя, – так же громко в ухо прокричала мне любезная Нина Викторовна. – Как только масло прогреется, можно будет запускать двигатель.

Это мне было понятно, паровоз на морозе тоже просто так с места не сдвинешь. Приглядевшись, я задал вопрос госпоже Антоновой:

– А двигатели у этих машин бензиновые?

– Нет, – ответила она мне, – моторы у этих машин сделаны по принципу двигателя внутреннего сгорания системы господина Дизеля. Впрочем, в 1898 году на Путиловском заводе инженером Тринклером был построен первый в мире «бескомпрессорный нефтяной двигатель высокого давления».