Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Перед боевыми пловцами поставлена задача – уничтожить канонерки и захватить пассажирский лайнер и кабелеукладчик как ценные трофеи.

Основой плана была полная и абсолютная внезапность. Японцы пока еще ничего не знают про боевых пловцов, а также про то, что корабли уязвимы для них только при отсутствии хода или на малых скоростях. А сейчас именно тот случай – японские корабли неподвижно застыли, словно вмороженные в черную поверхность моря.

Самой первой в ордере, имея все положенные навигационные огни, находится канонерская лодка «Иваки».

Ничего особенного, четыре 120-миллиметровых орудия и деревянный корпус на стальном каркасе. Следом за ней, выдерживая дистанцию в положенные пять кабельтовых, – вооруженный лайнер «Ниппон-мару», потом собственно кабелеукладчик, а за ним, еще через пять кабельтовых, канонерка «Хией».

Но был и еще один участник этой драмы, лежащий в дрейфе впереди, милях в двух по ходу каравана. Это был знаменитый лихой крейсер «Новик», гроза миноносцев и японских транспортов.

Имея полностью разогретые котлы, он был готов в любой момент дать ход в свои полные двадцать пять узлов. Этот самый момент должен был наступить, когда… Но, в общем, когда нужно будет, тогда и рванет…"

"Первыми группы боевых пловцов подплыли к неподвижно стоящим японским канонеркам. Их задача была самой простой – пришлепнуть в районе котельного отделения на киль магнитную мину, выставить таймер и удалиться восвояси, присоединившись к штурмовым группам. Что и было проделано без каких-либо накладок.

Что поделать, данная задача отрабатывалась подводными диверсантами не раз и не два.

Тишина и покой, японцы расслаблены и не ждут неприятностей. С бортов кораблей опущены трапы, а за «Ниппон-мару» на буксире за кормой болтается паровой катер, на случай, если вдруг какого-либо специалиста надо будет срочно доставить на кабелеукладчик. У трапа «Ниппон-мару» под керосиновым фонарем часовой. Он устал, его клонит в сон – скорее бы смена. То же самое и на кабелеукладчике, часовой у трапа скучает, всеми забытый.

Но это ненадолго, до начала операции остались уже считанные секунды.

Негромкий хлопок, и часовой у трапа кабелеукладчика, перегнувшийся для того, чтобы через борт посмотреть на то, что там плеснуло в воде, бесформенным мешком повис на леерном ограждении. Секунда, другая, третья… На борт, никем не замеченные, поднимаются черные тени.

То же самое происходит и на «Ниппон-мару». Задремавший на посту часовой погрузился в вечный сон.