Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

В этот рейс мы взяли чуть больше сотни пассажиров, а могли брать в десять раз больше.

В ТУ САМУЮ ночь господа пассажиры сидели по своим каютам и ничего не видели. Только слышали. Несколько сильнейших взрывов, короткая перестрелка – и японцы кончились, в смысле совсем. И вот сейчас вся почтеннейшая публика вылезла на свежий воздух, чтобы восполнить дефицит недобранных тогда впечатлений. Но погода далеко не летняя, ветерок зябкий, и, несмотря на то что мы лежим в дрейфе, все кутаются кто во что горазд.

Одним из кораблей в середине строя оказался «Кореец», брат-близнец нашего старого знакомого «Маньчжура», на пару с «Варягом» уже покрывший себя неувядаемой славой в порту Чемульпо. Эту историю нам тоже рассказал многознающий сержант Верейко. Густо дымя, «Кореец» вышел из строя и направился в нашу сторону. В нашу, да не совсем. Курс его явно лежал прямо к порту Фузан. Следом за ним, как призраки, без дымов и парусов, шли три больших десантных транспорта водоизмещением примерно как наш «Екатеринослав», и крейсер, крупнее нас раза в полтора.

Бумс! Бумс! Бумс! Это «Маньчжур», не дожидаясь, пока к нему присоединится «Кореец», открыл огонь своими восьмидюймовками по окрестностям порта.

«Кореец» вышел из строя, лишь чуть-чуть не дойдя до горла бухты. Пара минут – и его орудия тоже вступили в серьезный разговор. Японцы попробовали ответить канонеркам полевыми батареями, стреляющими с закрытых позиций, но для них, увы и ах, снаряды долетали до цели на излете, с большим разбросом. А в ответ наши канонерские лодки каким-то образом с невероятной точностью накрывали своими тяжелыми фугасными снарядами японские позиции.

Крейсер открыл частый-частый огонь из своих скорострелок, и над позициями японской пехоты начали распускаться белые облачка шрапнелей. И парила в сером небе огромная железная стрекоза, наводя робких на мысли о воинстве Апокалипсиса.

Десантные транспорты четко, как на императорских маневрах, сделали поворот «все вдруг» и направились к гавани Фузана.