Разоблаченный любовник

Потом Бутч поднял голову и посмотрел на Рофа, который сжал Бэт в своих объятиях.

— Ну что, брат, — сказал Бутч. — У тебя есть нож и соль? Время закончить брачную церемонию, как думаешь?

— Мы обо всем позаботились, приятель.

Фритц вышел вперед, держа в руках тот же кувшин и чашу от Мортона, которые использовали в церемонии Рофа и Бэт. Рейджа и Мэри. Зейдиста и Бэллы.

Бутч посмотрел в голубые глаза своей шеллан и прошептал:

— Темнота никогда не завладеет мной… потому что у меня есть ты. Свет моей жизни, Марисса.

Глава 50

Следующим вечером Марисса подняла голову от стола и улыбнулась. Бутч заполнил двери ее кабинета, его тело было таким большим.

И хотя шея еще не исцелилась после инициации, Боже, выглядел он хорошо. Сильный. Мощный. Ее мужчина.

— Привет, — сказал он, сверкнув передними зубами. Клыками.

Она улыбнулась.

— Ты рано.

— Не мог оставаться в стороне ни минутой больше.

Он вошел и закрыл дверь… и когда он ловко защелкнул замок, ее тело наполнилось теплом.

Он обошел стол и развернул ее кресло к себе, потом опустился на колени.

— Как ты, мой хеллрен?

— Сейчас намного лучше, жена.

Все еще держа его в объятьях, она перевела взгляд на стол. Там, среди документов, папок и ручек, стояла маленькая белая фигурка. Это была мраморная тонкой резьбы скульптура, изображающая женщину, сидящую по-турецки с обоюдоострым кинжалом в одной руке и совой — в другой.

Их сделала Бэт. Одну для Мэри. Одну для Бэллы. И одну для Мариссы. И одну королева оставила для себя. Значение кинжала было очевидным. Белая сова указывала на Деву-Летописицу, символ молящихся за сохранность своих мужчин-воинов.

Братство было сильным единым целым, вечной мощной силой в их мире. И женщины Братства были такими же. Сильными. Едиными. Мощная сила добра в их мире.

Крепко связанные вместе, как и их воины между собой.

Бутч поднял голову и посмотрел на Мариссу глазами, полными обожания. Свадебная церемония была завершена, и теперь ее имя было вырезано на его спине, у нее была законная и природная власть над его телом. Он охотно отдал ей контроль над собой, сдался ей с любовью. Он принадлежал ей, как всегда говорила глимера, это так прекрасно — быть по-настоящему связанными брачными узами.

Единственное, в чем эти придурки были правы.