Разоблаченный любовник

Марисса посмотрел на брата, подошедшего к ней, и подумала: признает ли он вообще ее присутствие? И он признал. Его взгляд стрельнул по ее брюкам, и он поморщился.

— Марисса.

— Хэйверс.

— Ты… хорошо выглядишь.

Довольно вежливо. Но он лишь хотел сказать, что она выглядит по-другому. И он это не одобрял.

— Я в порядке.

— Прошу меня извинить.

И он ушел, не дождавшись ответа — гнев сжал ей горло, но она не позволила гневным словам сорваться с языка. Вместо этого она подошла к кровати и села. Потом взяла ручку маленькой девочки, и попыталась хоть что-то сказать, но звонкий детский голосок раздался первым:

— Мой отец умер, — сказал ребенок.

Марисса закрыла глаза, и быстро поблагодарила дорогую Деву-Летописицу: по крайней мере, она знает решение хоть одной из этих проблем.

Она посмотрела на мать.

— Я точно знаю, куда вам пойти. И я вас туда отвезу в ближайшее время.

Мать затрясла головой.

— У нас нет денег.

— Но я могу оплатить аренду, — сказала девочка, держа в руках своего рваного тигра.

— Это ведь золото, правда? Так что, это деньги… да?

Марисса глубоко вздохнула, приказав себе не плакать.

— Нет, это мой подарок тебе. И не надо никакой арендной платы. Дом пустой. Нужно, чтобы в нем жили люди.

Она еще раз взглянула на мать.

— Я была бы рада, если вы обе будете жить в нем со мной, когда дом будет готов.

После срыва, Джон наконец вернулся в раздевалку.

Что было хорошо. В гробовой тишине, он принимал самый долгий в своей жизни душ: просто стоял под горячими струями, позволяя воде стекать вниз по телу. Которое болело. Ныло.

Боже мой. Неужели он укусил короля? Избил одноклассника?

Джон прислонился спиной к плитке. Несмотря на все струи воды и мыло, что он использовал, ничто не смогло его очистить.

С проклятьями он посмотрел вниз: на тощие мышцы груди, провал живота, выпирающие кости бедер, взглядом скользнул мимо вялого члена к маленьким ступням. Затем по плитам к стоку канализации, куда стекала вместе с водой кровь Лэша.

Он понимал, что мог убить парня. Он абсолютно потерял контроль.

— Джон?

Он вскинул голову.