Разоблаченный любовник

Фьюри и я будем за ним присматривать, хорошо?

Джон отвел глаза, думая о том, как сильно ему хотелось набить Лэшу морду. Как же сильно он хотел это сделать.

— Джон, все ясно? Без драк.

Долгое время спустя Джон медленно кивнул.

И он надеялся, что сможет сдержать слово.

Глава 23

Долгие, долгие, долгие часы спустя, задница Бутча настолько затекла, что он уже не мог определить, где заканчивается пол и начинается его тело. Целый день он сидел в коридоре, возле двери в спальню Мариссы. Словно собака.

Но, надо признаться, времени он зря не терял.

Он сделал один телефонный звонок, что было правильным, но очень тяжелым поступком: взяв себя в руки, Бутч позвонил своей сестре Джойс.

Дома ничего не изменилось. Очевидно, его семья вернулась в Южный Бостон и по-прежнему не хотела иметь с ним ничего общего. Его, честно говоря, это не беспокоило, такой уж у него был статус-кво. Но это заставляло его чувствовать себя плохо из-за Мариссы. Они с братом были очень близки, поэтому его жестокость должна была стать для нее очень неприятным сюрпризом.

— Господин?

Бутч поднял голову.

— Привет, Фритц.

— У меня есть то, что вы просили.

Доджен низко поклонился и протянул ему сумку из черного бархата.

— Я думаю, он соответствует вашим требованиям, но если это не так, я найду другой.

— Я уверен, он идеален.

Бутч взял тяжелую сумку и, раскрыв ее, вывалил содержимое на ладонь. Здоровый золотой крест, 3 дюйма в длину и 2 в ширину, толщиной с палец, подвешенный на длинную, золотую цепь, был именно тем, что нужно.

Тяжелый вес, как он надеялся, будет настоящей защитой.

— Господин, ну как?

Бутч улыбнулся в морщинистое лицо доджена, одновременно расстегнув рубашку и убрав крест вовнутрь. Он чувствовал, как тот скользнул по коже и лег прямо на сердце.

— Как я уже сказал, он идеален."

"Фритц просиял, поклонился и исчез. Напольные часы в другом конце коридора начали свой бой. Раз, два… шесть раз.

Дверь спальни распахнулась.

Марисса появилась перед ним, словно привидение. После стольких часов раздумий о ней, глаза Бутча на мгновение накрыла пелена, сквозь которую он видел ее не как реальную фигуру, а как плод отчаянного воображения: эфирное платье, восхитительная золотая аура волос, лицо, словно призрачный источник красоты. Когда он посмотрел на Мариссу, его сердце превратило ее в икону его католического детства, Мадонну спасения и любви… а он — ее недостойный слуга.