Рассвет твоей нежности

На звонки и сообщения Черногорова я не отвечала. Просто не представляла о чем мне с ним говорить. В душе разрасталась паника, похлеще той, что появилась несколько недель назад, когда он вернулся в мою жизнь.

Сорвалась на Родионе Алексеевиче. Встретив меня в вестибюле, он приторно-сладким голос спросил:

— И зачем нужен был весь этот цирк?

— Что, извините?

— Никаких же занятий не было? Я видел, как вас в коридоре бесцеремонно лапал мужчина. Вы хоть понимаете, что подрываете моральный облик учителя. — в его словах присутствовала огромная доля истины, но сегодня я не настроена была слушать нравоучения.

Разозлилась. Даже не так. Он своей трусостью вывел меня из себя. Как взрослый состоятельный мужчина может быть таким мелким… ничтожным?

— Родион Алексеевич, с этими вопросами, пожалуйста, к руководству. Извините, у меня урок, а я уже устала. В последние дни, провела столько открытых занятий… — мой намек был более чем прозрачным.

Оставив его возмущенно хватать ртом воздух, я прошла мимо и поднялась в свой класс. В этот день он меня больше не беспокоил. Зато Андрей не отставал. Чем напористее становилось его внимание, тем сильнее я волновалась. Если я и дальше продолжу держать все в себе, сорвусь. Взвесив возможные последствия своего поступка, я все же переслала ему сообщение, которое так сильно растревожило мое сердце.

Страх сковал не только душу, но и мозг. Я стала умалять его оставить нас в покое. Знала же, что это бессмысленно. Легче было добиться личной встречи с президентом, чем остановить «жесткую машину», сметающую все преграды на своем пути.

А потом случилось нечто. Андрей ворвался в класс посреди урока. Не постучав, не извинившись, просто открыл дверь, вошел уверенной походкой и схватил меня… спрятал в медвежьих объятиях. Я даже не успела возмутиться.

"— Ты что себе позволяешь? — прошипела я ему куда-то в область подмышки. Все, меня точно уволят. Сплетен теперь не избежать. Ребята они уже взрослые, все понимают, но… Такой повод — обсудить «Танечку» они не упустят.

— Привет, ребята, — обращается к классу Черногоров. Я все это время продолжаю шипеть и неагрессивно вырываться.