Право первой ночи. Жар трёх сердец

Кажется, что кровать объята пламенем, но дыма не ощущаю. Это… магия?

Она коконом обнимает нас с ваннором, будто отгораживает и защищает.

Вот только стена нужна не вокруг, а между нами.

Эдхар касается моих губ, и я ощущаю терпко-сладковатый привкус.

— Это вкус твоего оргазма, — порочно улыбается он. — Теперь ты готова.

— К чему? — пугаюсь я, не желая получить ответ.

Я его и так знаю, но вопрос сорвался с распухших от поцелуев губ, и ответ не заставляет себя ждать.

— Мы совершенно разные, — напоминает он и разводит мои колени ещё шире.

Накрывает меня своим телом и, склонившись к уху, шепчет:

— Я проведу тебя через боль к наслаждению, моя пламенная.

Глава 6

Стук в дверь обрушивается на меня ледяным душем. Вырывает из пьянящей эйфории, бросает в жестокость реальности. Вскрикнув, я пытаюсь отпихнуть мужчину, выкручиваюсь из-под него. Паника захлёстывает меня, пламя вырывается и палящими ручейками струится по покрывалу.

Эдхар шипит, обжегшись, но не отступает. Цепко сжимает мои запястья и на миг застывает, глядя мне в лицо. Я же не желаю замечать ярости его взгляда, отворачиваюсь. Вижу растекающееся, подбирающееся к балдахину кровати пламя. И как ткань покрывается инеем, поддаваясь ледяной магии, а пожар прекращается, так и не разгоревшись.

Как и наша первая ночь.

— Кто там?! — рычит Эдхар, когда стук повторяется. — Говори имя, смертник!

От его гнева воздух в комнате становится морозным, свечи гаснут как одна.

— Милости вашей прошу, мой ваннор, — раздаётся из-за двери ответ. Я узнаю подобострастный голос, именно этот воин приказывал поднять меня в храме. — Гонец от короля!

Эдхар обнажает зубы, и я снова пытаюсь вырваться. Мужчина вжимает мои запястья в кровать и, дождавшись, когда я выдохнусь и перестану сопротивляться, холодно приказывает:

— Из покоев ни шага! Я скоро вернусь и продолжим.

Застываю в ужасе и смотрю на ваннора с всё возрастающей ненавистью. Сейчас, когда магическая связь между нами немного утратила обжигающий градус, делать это становится проще. Вот только страсть, что полыхала в этой постели, кажется, кое-что сожгла во мне.

Уверенность, что я смогу пройти через право первой ночи и остаться собой.

Не получится.

И мне страшно представить, кем я стану.