Второгодка. Книга 2. Око за око

Если менты нагрянут, туда-сюда, будем отбиваться. Живым я им не дамся.

Князь покачал головой.

— Ладно, я тебя понял, после первого урока встречаемся, — подтвердил он.

Литературу вела какая-то злая бабка, заменявшая Альфу, но меня она не спросила, и я тихо просидел весь урок с Рожковым.

— Сегодня тренировка, не вздумай пропустить, — напомнил он.

— Да, я помню, — сказал я. — Конечно, помню.

Он прищурился и добавил:

— Имей в виду: если ты не придёшь, Краб тебя выгонит. Он мне всю плешь проест, загоняет и затрахает на тренировках за то, что я привёл ненадёжного кента.

— Да ладно, Илюха, не паникуй. Я же говорю, приду.

— А ты чё, сваливаешь что ли? Медуза тебя отымеет и выкинет.

— Посмотрим, кто кого выкинет, — подмигнул я. — Если спросят, скажи, я в медпункт пошёл.

Он неодобрительно вздохнул, а я двинул к лестнице. Спустился и вышел из школы. Жан уже стоял на крылечке. Выглядел он встревоженным, видно было, что парень волнуется. Наверное, перед ЕГЭ он так не будет волноваться.

— Расслабься, братан, — сказал я. — Всё путём.

— Ладно-ладно, я понял. Я в норме.

— Не ссы. Главное — не дёргайся, будь спокоен. В конце концов — каких-то жалких десять лямов. Сделаем это дело, и ты дальше уверенно пойдёшь по жизни.

Утешать и подбадривать легко, но сам я, честно говоря неслабо так мандражировал. Нервная дрожь сопровождала меня с самого утра. Но с этим ничего не сделать. Это как артист перед выходом на сцену. Тысячу раз выходил уже, а волнуется, волосы на парике рвёт…

Я, конечно, не был артистом и на сцену никогда не выходил.

— Ты прав, братан, — согласился Жан. — Всё норм. Вон наша тачка.

Он показал на такай же убитый «Ниссан», как тот, что я арендовал пару дней назад, только тёмно-синего цвета.

— Прикольно, — усмехнулся я. — Не у Жучки взял, случайно?

— А ты что, его знаешь? — удивился Князь.

— Лично нет, слышал просто.

Он пожал плечами и ничего не ответил. В машине уже сидели двое цыган, похожих на берсерков. Мы забрались на задний диван. Князь повернулся ко мне.

— Поехали, — сказал я и махнул рукой.

Жест получился удалой, залихватский и дерзкий. Водитель нажал на газ. Тачка задребезжала и рванула вперёд. Играло ностальгическое радио и из раздолбанных колонок неслось всё то же:

Наступает ночь и обещает

Всё исполнить для меня.