Второгодка. Книга 2. Око за око

Если бы его накрыли, загремел бы надолго. Очень надолго… В этот момент звук сирены раздался особенно громко и вдруг резко оборвался.

— Приехали, — прошептал Кукуша.

Сирена больше не завывала, но маячки продолжали вспыхивать космическим сине-фиолетовым огнём.

— В психическую пошли, — кивнул Кукуша. — Думают, наверное, что мы там мечемся по дому. Давай, погнали скорее!

Он хотел было поднять доски и попытаться приладить на место, но я его остановил.

— Нет, не надо, — я кивнул на дом, стоявший напротив и отделённый от нас узким переулком.

Это был дом, напротив которого находился дом Розы. С высоким глухим забором, он выглядел, как неприступный бастион и казался безжизненным. Возможно, таким же, как и дом Калякина.

— Идём, — кивнул я и перебежал через узкий переулок, подскочил к забору и вжался в сиреневый куст.

Я оглянулся и посмотрел на Кукушу. Он, конечно, был очень заметным, даже в темноте. А в свете хоть и тусклого, но фонаря, его силуэт хорошо различался на фоне Калякинской ограды.

— Бегом! — прошептал я и махнул ему рукой. — Смелей!

Он кивнул, покрутил головой и кинулся ко мне. О том, чтобы перелезть с ним через забор, речи разумеется, не было.

— Пошли туда, — предложил он, показывая он налево, в противоположную сторону от дороги и от дома Розы.

Я кивнул и добежал до конца забора. За домом начинались заросли клёнов и бурьяна, куда более густого, чем в огороде у Калякина.

— Идём, — мотнул головой Кукуша, показывая на чащу.

— Услышат, как мы будем прорубаться, — с сомнением покачал я головой.

— Не услышат, они там по дому носятся пока, — ответил он и, отогнув левой рукой ветви, нырнул в заросли. — Чем дальше в лес, тем ближе вылез.

За кустами оказалось не так уж и густо. Не сказать, что легко, но идти было можно. Правда земля под ногами была мокрой и чавкала.

— Выбрось ты эту лопату, — посоветовал Кукуша. — Это же не мачете. Нахер она тебе нужна?

— Выброшу, — кивнул я.

— Твою мать! — вдруг воскликнул он. — Ручей, сука! Откуда он взялся? Дай-ка фонарь!

Я протянул фонарь, он посветил.

— Сука! — снова выругался он и, постоял несколько секунд, обшаривая округу лучом и выбирая, как лучше преодолеть препятствие.

Он тихо выдал заковыристую матерщину и зашагал дальше прямо по воде. Ничего другого не оставалось, и я двинулся за ним. Было мелко, по щиколотку, но страшно неприятно. Вода казалась ледяной и пробирала до костей.