Второгодка. Книга 2. Око за око

А вот сам Чердынцев вполне мог оказаться тем, кем представлялся мне, а мог состоять в действующем резерве в конторе, мог, также, быть штатным сотрудником под прикрытием, мог не быть ни тем, ни другим, а быть бывшим комитетчиком, переметнувшимся к Назару. Варианты быстро замелькали у меня перед глазами.

— Херня, — покачал я головой.

— В смысле? — дёрнулся вьетнамец.

— В смысле, не болтайте ерундой, батенька, — улыбнулся я и нарисовал стволом большую восьмёрку. — Зачем Назарову или Чердынцеву устранять школьника? Пусть даже и следопыта.

— Ладно, да. Он не говорил…

— А зачем ты наврал?"

"— Ну… чтобы… Блин. Типа я тебя от смерти спас…

— А зачем ты меня увёз в бомжатник? Меня бы искали, это проблема.

— Хотел продать быстренько.

— Продать? — переспросил я. — Меня? Кому? Невольничьих рынков вроде нет.

— Нашлись бы желающие, — кивнул он серьёзно.

— И за сколько, если не секрет?

— Ты бы удивился, — усмехнулся он.

— Ладно, твои фантазии пусть останутся с тобой.

— Он сказал, там возни на два дня, — ответил вьетнамец. — Ублюдок, хитрожопый.

— Что есть, то есть, — подтвердил я.

— Всё, больше мне ничего не известно, — пожал он плечами. — Больше ничего не знаю.

— Жалко, я хотел поговорить об обыске у меня дома.

Харитон помолчал, скривился от боли и, сплюнув на пол, пожал плечами. По стеклу застучала ветка. Харитон повернулся к окну.

— Что о нём говорить, всё и так ясно — ответил он. — Ты увёл бумажки, и нужно было их достать.

— Ну, да, — согласился я. — А ты разве не знал, что незадолго до твоего прихода у меня уже был обыск?

— Обыск обыску рознь, — отозвался он. — Тогда ничего не нашли. Я хотел проверить, что проверили всё.

— Что надо было от тебя Раждайкину?

— То же, что и Чердынцеву.

— Так, так, так, — покачал я головой, прокручивая информацию. — Чердынцев и Раждайкин оба обращаются к тебе за одним и тем же?

— Ну, Раждайкин не то чтобы обратился, он меня сгрёб, — ощерился Харитон.

— Почему он вышел именно на тебя? — настаивал я. — Как так вышло?

— Этого он мне не объяснял, — сухо ответил вьетнамец и снова сплюнул на пол. — Но, чтобы понять, особого ума не надо. Стакана ты завалил, пошли разговоры. Он, урод, кому-то сболтнул, хотел узнать, за сколько можно эти бумажки толкнуть. Хотел меня кинуть. Вот и всё. А раз разговоры пошли, менты услышали.