Последний сантехник

– Ирина Петровна, вы прекрасно знаете, зачем мы припёрлись!

– Я не Ирина Петровна!

Было слышно, Вася и Петя подбирают синонимы к понятиям «нелепая ошибка» и «страшное недоразумение».

– А, простите, это какая квартира?

– Сорок три!

– У вас тут цифры… Но всё равно откройте. И приходите в сорок пятую. Будете понятой!"

"Вот так. Двадцать минут Лена в одиночку противостояла тоталитарному режиму. А теперь наручники, кушетка, негодяй-полковник, – всё уходило в сорок пятую, чья хозяйка – это все знали – воровала водку поездами и плевать хотела на демократию.

Тут Лена совсем расстроилась, выключила связь и пошла в скайп, обсуждать со мной пропасть между жизнью и искусством.

Сантехник Нитунахин, кстати, на вопрос «кто там» всегда отвечает «ваше счастье, мадам!»

Чувствуете разницу?

Тюльпаны и хлеб

Мельхиседеку девять лет, и он уже вероломный подлец. Зимой дарил конфеты и бился головой о водосточную трубу в знак привязанности. Теперь весна, он перелетел на заднюю парту и оттуда плюётся.

То ли Варкрафт так мозг разрушает, то ли в голове у мальчиков с рождения смородиновый кисель – непонятно.

Он был изгоем в классе. Обычное дело для человека, названного в честь дивана из Икеи. Дети обращались к нему, в основном, матерными словами. Ляля единственная выговаривала все буквы имени и поправляла окружающих. Вывела заморыша в люди, душу вложила, а в ответ прилетела жёваная бумага.

От расстройства купила булку с маком. У женщин целая таблица сластей и соответствующих им огорчений.

Одна конфета равна лёгкой грусти от дождя в субботу. Новый кавалер лучшей подруги тянет на пирожок, хоть это и радость, формально. Потом идут пончики, крендели и рулеты. На вершине – торт «Наполеон». Крайнее средство, мощный препарат с тяжёлыми побочными эффектами. Применяется, если из мужа-рыбака выпала записка «Люблю, скучаю. Света». Даже сама Света, притворившаяся щукой на дне рыбацкого ящика, не покажется конём апокалипсиса, если вовремя принять «Наполеон».

* * *Я бы с таким лечением давно выступал в цирке, в номере «восемь тонн сферического жира отвечают на вопросы публики».

Мои любови при мне целовались с другими, двадцать раз меня бросали, сам я трижды сбегал в дверь и один раз – в окно. Хозяйка того окна до сих пор считает мой поступок комплиментом. Всё-таки пятый этаж. От всех подобных бед у меня есть Нитунахин, лучший метод несъедобной терапии. Он вылечил нашего друга Васю от жены, любившей всё индийское.