Поместье с привидениями

Никакой логики в этом не было, потому что в этой паре именно Глафира была старше и опытнее, но тем не менее в двадцатидвухлетней дочери он был полностью уверен. И в ее благоразумии, и в способности постоять за себя. За них обеих.

Время сжалось так стремительно, что Глеб осознавал, что его практически не осталось. Человеку, решившемуся на убийство двух женщин, нечего терять, а потому он непременно должен напасть снова, чтобы хотя бы попробовать защититься от неминуемо всплывающей правды.

Прошлое Инессы Леонардовны и ее мужа, бизнесмена Алексея Тобольцева, содержало какую-то смертоносную тайну, может, и не одну.

В прихожей Наталья Лаврецкая надевала брезентовый макинтош, намереваясь выйти из дома.

– Это что, ваш? – спросил Глеб, затормозив.

– Нет, – она чуть удивленно посмотрела на него, – тетин. Он всегда тут висит на тот случай, если в дождь понадобится выйти из дома.

– А вы в нем сегодня уже выходили?

– Вы догадались, потому что на нем мокрые пятна? Да, выходила. Мне вдруг стало невыносимо душно в комнате. Паническая атака. То, что случилось с тетей Инессой, так ужасно, что в голове не укладывается.

– И куда вы ходили и когда?

Она пожала плечами."

"– Где-то через полчаса после того, как уехала полиция. Павел с женой собрались во флигель. Они звали меня с собой, но я отказалась.

– Из-за того, что с ними пошла Глафира?

– Из-за того, что мне это было неинтересно, – резко ответила Наталья. – Я поднялась в свою комнату, но вскоре начала там задыхаться и решила пройтись до озера. Начался дождь, и я надела дождевик. А почему вы спрашиваете?

– Наташа, вы что, до сих пор не знаете, что Светлану убили?

– Что-о-о-о? – она отшатнулась и в ужасе смотрела на Глеба, отчаянно ища в его лице доказательства того, что он глупо и жестоко шутит, а поняв, что не шутит, закрыла лицо руками.

– А проснувшись, снова решили погулять?

– Мне снова захотелось на воздух. Признаться, я не очень хорошо себя чувствую. Случившееся с тетей выбило меня из колеи, а если еще и Светка…

Она действительно выглядела больной и измученной. Если бы не ее ногти, то Глеб, скорее всего, ни за что бы ей не поверил.