Чайлдфри

Почему с ним сразу становится так легко и спокойно? Почему без него у нее внутри все холодело и сжималось от страха, а теперь даже смешно сделалось от собственной глупости? Что может с ней случиться, если рядом такой надежный и сильный мужчина?

— А теперь расскажи мне, моя любимая девочка, почему ты решила, что у тебя хотят забрать детей? — шепотом спросил Клим, и она открыла глаза.

Глава 19

— Катенька, это всего лишь цветы! — Клим присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. Катя сидела на кухне, закрывая лицо руками, и периодически всхлипывала.

Было немного стыдно за истерику, которую она устроила, выкрикивая в адрес по-прежнему незнакомого Александра разные, по большому счету пустые, угрозы и некоторые не очень приличные слова. Но совсем немного. — А вот что касается твоей Савельевой, тут, пожалуйста, поподробнее. Кого и куда забрали?

— Ирина Игнатьевна опасается, что моим детям могут найти других усыновителей, — все так же всхлипывая, ответила Катя, — которые заплатят деньги.

— Ты родная тетя, дети под твоей опекой, ты подала документы на усыновление! Разве такое возможно?

— Не знаю, Клим, я тоже думаю, что их не заберут.

Но мои справки от нарколога и психиатра почему-то отклонили, Ирина Игнатьевна сказала, чтобы я принесла новые как можно скорее. Она мне каждый раз говорит, что надо все делать быстро, потому что на таких детей, как мои, очередь стоит.

— Что значит «очередь»? — резко вскинулся Клим. — Почему?

— Потому что хоть этот Александр гад и мерзавец, он не наркоман и не алкоголик, и Алка тоже.

У моих детей нормальная генетика, Ирина называет таких «чистенькими». Но я тоже считаю, что не заберут…

— Если только не признают невменяемой! — Аверин вскочил и отошел к окну, а когда развернулся, его лицо казалось высеченным из камня.

— Почему невменяемой, Клим? — почти прошептала она севшим голосом. — Я же нормальная!

— Потому что акцент сделали именно на нарколога и психиатра. Детей продавать… Суки… Как ее, скажи еще раз, эту Савельеву? — Он вопросительно взглянул на Катю, и она поежилась под его взглядом, как от холода.

— Галина Николаевна.

Аверин что-то писал в телефоне, а Кате вдруг стало очень тревожно, и она позвала:

— Клим! — и спросила тихонько, когда тот поднял голову: — Ты поможешь?

Он утвердительно кивнул и продолжил писать. Затем отвернулся к окну, и они некоторое время молчали, пока Катя не выдержала и не подошла к нему сама. Легонько провела рукой по спине, а затем тронула за локоть.