Подкидыш для депутата. Выбор сердца

 — Я помогу вам…

— Нет, — прерываю его, но мой голос дрожит, звучит жалко.

Мужчина кивает и со вздохом разворачивается, медленно следуя к двери.

— Что ж, пусть он и дальше разрушает жизни ни в чем не повинных людей, — хмыкает, не оглядываясь.

Прикрываю глаза и шумно выдыхаю. Представляю, как кто-то другой переживает подобное. Отчаяние, страх, горе… Как все повторяется. Снова и снова. Но уже с другими, некогда счастливыми семьями… Только теперь это будет происходить отчасти из-за меня. Всего лишь потому, что я испугалась мести.

В конце концов, что мне терять?

— Подождите, — хрипло говорю я, и Герман Алексеевич замирает на пороге. — Человек, который разрушил мою жизнь… Кто он?

— Дмитрий Щукин.

Глава 4

Дом Ильиных. Сейчас

Екатерина

Он жив. Цел и невредим. Значит, все было ложью. И я зря подставила Диму. Какая же я дура!

— Катенька, милая моя, — приторно тянет Леша и надвигается на меня. — Я так соскучился.

Тем временем мама смотрит на нас двоих с умилением и нежностью. Она ведь многого не знает! До сих пор видит в Леше заботливого мужа и примерного семьянина.

Чувствую, что сейчас главная цель родительницы — свести нас с мужем. Восстановить семью, которой на самом деле никогда не было. И вздохнуть с облегчением, зная, что ее единственная дочь в надежных руках.

Как же она ошибается! Впрочем, как и я в свое время. Все эти долгие пять лет посвящала всю себя мужчине, который в самый сложный момент трусливо сбежал и спрятался.

В глазах матери сейчас столько надежды, что с моей стороны лучшим вариантом было бы поддержать иллюзию.

Но я не могу.

Отшатываюсь от мужа, выставляю перед собой ладони и зверем смотрю на некогда любимого человека.

— Где ты был все эти месяцы? — шиплю, словно кобра, готовая отравить его ядом.

Муж сводит брови к переносице, явно недовольный моей дерзостью. Он привык видеть меня иной: покорной, тихой, ласковой. Вить из меня веревки и постоянно тыкать лицом в грязь.

Но с меня хватит!

— Катюша, чего ты? — восклицает мама, прикладывая ладони к груди. — Лешенька только сегодня вернулся — и сразу к нам примчался. За тобой. С утра ждет, а я все дозвониться не могла…

Я на грани того, чтобы закричать и влепить предателю пощечину. Но сдерживаюсь из последних сил. Ради матери. Такой же наивной, как и я сама.

Мы обе всегда верили словам, а не поступкам.

— Где? — повторяю я грозно, не сводя с Леши пылающего взгляда.