Подкидыш для депутата. Выбор сердца

У Щукина достаточно власти и связей, чтобы не позволить Маше вернуться в детдом. Я же тем временем отвлеку и введу в заблуждение Емельяненко.

— Быстро же ты от нее отказалась, — полосует по сердцу несправедливой фразой. — Удочерю. Она будет жить здесь. Ты должна понимать, что со мной у нее будет все необходимое. И даже больше.

Понимаю… Все… Кроме матери…

Но на чаше весов нечто более важное — будущее малышки.

— Оформи документы как можно быстрее. Умоляю! Это важно! — всхлипываю я. — Машу могут забрать в любой момент, понимаешь? — вытираю нос тыльной стороной ладони.

Последние слова тонут в моих рыданиях. Дима ошеломленно кивает, но потом хмурит брови. Опять подвоха от меня ждет?

— Я могу попрощаться? — сиплю, заранее зная ответ.

Но я должна была попробовать.

— Обойдешься, — зло бросает Дима, пока я захлебываюсь слезами. — Такси уже ждет.

Прячу лицо в ладонях, содрогаюсь в истерике. Но Щукин не верит мне. Думает, продолжаю спектакль.

Секунда — и из комнаты доносится плач Маши. Рефлекторно делаю шаг в том направлении, но Дима останавливает меня.

Указывает на выход, а сам спешит к дочери.

Он справится. Верю в него.

А я… Обязательно вернусь!

Клянусь, сделаю все для этого!"

"Но пока что… Суматошно переодеваюсь, плевать, во что. Беру чемодан, документы — и направляюсь к выходу. Я не сдаюсь, нет. Лишь отступаю на время, чтобы восстановить резервы. И не мешать Диме оформлять документы на Машу. Сейчас это важнее всего!

Надеюсь, я поступила правильно, доверив эту миссию могущественному Щукину.

И пусть я жертвую своими чувствами.

Я привыкла. Жить ради других. И терпеть унижения от мужчин. Себя больше не жалко. Важнее — будущее Машеньки.

Не разбираю дороги из-за льющихся потоком слез. По цвету определяю такси. И обессиленно падаю на пассажирское сидение. Называю адрес дома, где буду медленно умирать на протяжении последующих дней…

***

— Мам, я дома, — говорю, едва переступив порог.

Ставлю чемодан, а сама присаживаюсь на пуфик прямо в прихожей.

— Где ты была все это время? Я не могла дозвониться! — выбегает мне навстречу мама, чересчур радостная и воодушевленная.

— Телефон заглючил, извини, — лгу я. — Что-то случилось?

— Он вернулся, — заговорщически шепчет она, расплываясь в солнечной улыбке. — Мы же думали, что… — закашливается нервно. — Но нет. Он вернулся!

— Кто? — недоуменно хлопаю ресницами.

Мой измученный мозг отказывается работать.