Подкидыш для депутата. Выбор сердца

— Не знаю, что ты там «видела», на тебя мне плевать, — сжигает все мосты между нами. — Единственное, что меня интересует сейчас — это Маша

— Она не твоя дочь, — сипло говорю правду.

— Я знаю, — кивает Дима на документы. — Сегодня ночью мы с Владом поставили на уши всю лабораторию. Даже виновного нашли. Того, кто подменил результаты. Вот только признаваться, по чьей указке он это сделал, рискуя должностью, так и не захотел. Явно не твоего Кобылина испугался! Кто-то более влиятельный помогал вам?

Молчу, понурив голову.

— Я не удивлен, — Щукин становится еще злее, превращаясь в зверя. — Итак, Маша не родная мне. Как и тебе. Откуда она?

— Из детдома, — отрывисто выдаю жестокое признание.

Дима застывает. Кажется, на мгновение даже дышать перестает. Обращается в каменное изваяние, а тем временем его некогда медовые глаза наполняются кровью.

— Да ты в подлости даже меня переплюнула! — неожиданно бьет кулаком по стеклянной поверхности стола, заставляя ее зазвенеть.

Взять Машу из детдома и выдать за дочь Димы — не моя идея. Я бы никогда до такого не опустилась. Но в тот момент не могла мыслить рационально. Мною руководило горе. И управлял человек, который умеет убеждать.

— Ты бы никогда не пустил меня в свой дом. Манипулировать ребенком было единственным вариантом, — объясняю я и спешу добавить. — Я ненавижу себя за это! Но…

Но не жалею! Потому что иначе я никогда бы не обрела Машу, наши с ней пути просто бы не пересеклись.

Дима не позволяет мне сказать эти слова вслух.

— Заткнись, — поднимает руку. — Я услышал более, чем достаточно! Признаться, ты круто обвела меня вокруг пальца. Не ожидал от бабы такой многоходовки, — ухмыляется он.

— Дима, я была в отчаянии, — предпринимаю последнюю попытку оправдаться, но она разбивается об ярость преданного мною мужчины.

— Убирайся из моего дома! — цедит он сквозь зубы.

Всматриваюсь в его ожесточившееся лицо, ледяные глаза — и понимаю: продолжать разговор бессмысленно.

— Хорошо, Дим, — тяжело выдыхаю я и поднимаюсь со своего места. — Наверное, так будет лучше для всех, — убеждаю себя, а сама глотаю слезы. — Дай мне минут десять. Соберу Машу, и мы уедем.

Я не в силах находиться рядом с Димой, зная, что потеряла его навсегда, поэтому направляюсь в комнату.