Пари на дракона. Истинные сердца (СИ)

Что ж, я могу собой гордиться: удержать бесстрастную маску мне удаётся. Разве что челюсть сжимаю чуть сильнее, чем хотелось бы.

—  Чему меня может научить дракон без зверя? — всё же не удерживаюсь от ехидной ремарки. Нет, с этими повадками Тэлль однозначно надо что-то делать!

—  В том-то и суть. Без зверя наша магия ведёт себя ещё более бесконтрольно. Её попросту слишком много, она разрушает носителя. Ноктис же именно благодаря самоконтролю не только не лишился аметистового дара, но и вывел его на новый уровень.

—  О чём ты?

—  Феллард способен читать мысли.

Я озадаченно смотрю на отца. Феллард, заносчивая выскочка, никогда мне не нравился. Но признавать чужие успехи я умею.

И раз Ноктису удалось добиться таких высот, значит, я должен у него поучиться.

—  Хорошо. — Наконец киваю отцу.

—  Хорошо? — искренне удивляется папа. — Я думал, тебя придётся уговаривать.

—  Я уже не маленький и умею затыкать своё самомнение. Если Феллард поможет мне обуздать силу осколков, то пускай хоть кашей госпожи Бальвус пытает. Лишь бы помогло.

Отец какое-то время смотрит на меня молча. И в его чёрных глазах мне чудится что-то, едва похожее на уважение. Он так редко хвалит меня, что я невольно теряюсь. Даже такое невысказанное одобрение выбивает меня из колеи.

—  Отлично, — наконец произносит папа, оглядывает кабинет и на выдохе произносит: — Тогда приступайте к занятиям уже завтра. Пока мы с Кайрисом и Старлой будем искать притоны, ты обучишься самоконтролю. Полагаю, твоя… — он запинается, явно не желая говорить «жена», — девушка займётся подготовкой к свадьбе. Леди Тэлль-старшая уже всю академию на уши поставила. Скоро ещё и будущие родственники прибудут. — Глаза отца округляются в притворном ужасе.

—  И ты оставляешь меня на растерзание новой родне? — Приподнимаю бровь.

—  Просто делегирую часть обязанностей, сын, — усмехается лорд Греаз, и какое-то время мы сидим в тишине. Мне надо сказать про мою догадку насчёт Валларса. Но я боюсь, что отец отмахнётся, как частенько это делал.

—  Да говори уже, — усмехается папа и, заметив мои удивлённо приподнятые брови, дополняет: — Ты всё-таки мой сын, я всегда знаю, когда тебя что-то гложет.

О как.