Падшая в академии. Крылья для беглянки

Айлин протянула ко мне руку, и пространство вдруг зажглось алым светом. Серьга в ухе странно задрожала, вокруг меня поднялся полупрозрачный купол, не подпуская пугающее свечение. Начал нарастать гул, стекло витрин задребезжало, по нему побежали трещины.

– Что это?! – Айлин отступила, зажимая уши руками.

– Контур разрушения стихии огня! – я подскочила на ноги, испуганно оглядываясь.

Октавия лежала в стороне без сознания. В руке её была серьга, которая создавала вокруг неё защиту. Посетители кричали, падали на пол, пытались сбежать.

Дорос так и лежал на полу в луже собственной крови. Пламя в его глазах обжигало даже на расстоянии. От раны на его груди поднимался дымок. Я не знала, что происходит, и могла лишь надеяться, что он ещё жив, и это не эффект разрушающего контура. Впрочем, ещё несколько минут, и мы все погибнем. Заклинания разрушения подобного порядка оставляют после себя только пепел. Но вокруг меня защита, неужели она призвана сохранить мне жизнь?

– Айлин, быстрее! Надо бежать! – я пробежала к Октавии, выхватила из её рук серьгу.

Защита вокруг меня окрепла, стала мощнее. Я сжала украшение в руках, не зная, как дальше поступить. Взгляд заметался между лежащим на полу Доросом и сжавшейся от боли Айлин. Усмехнувшись, я вырвала из уха второе украшение. Первое просунула под один из наручей Дороса, другую серьгу бросила в ворот блузки Айлин. Теперь защита поднялась вокруг них. А меня скрутило от боли. Дышать стало невозможно. Я опустилась на колени, сжала голову руками.

– Нет, Касс! Что ты делаешь! – Айлин пробежала ко мне, но защита обтекала меня, словно прокажённую.

Так оно и есть. Я во всём виновата. Мне и платить по счетам.

– Всё хорошо, – через силу улыбнулась я.

– Нет! – подруга как-то достала серьгу из-под блузки и протянула её мне. – Забери! Кассия! Забери!

Айлин плакала, ревела навзрыд. Лавка разрушалась, звон стекла и крики оглушали.

Внезапно Дорос пошевелился. Крылья за его спиной распахнулись. Остов пылал. Кожа мужчины излучала яркий свет, под ней будто блуждало жидкое пламя.

Черты лица стали острыми, даже пугающими. В глазах бушевал настоящий пожар. Рана на груди покрылась почерневшей коркой. Дорос резко сел, и обжигающие волны пламени разошлись в стороны. Они обдали успокаивающим теплом кожу моего лица, отодвинули прочь боль. На губах, вопреки ситуации, появилась улыбка.

Жив, он жив, и это главное.

Взгляд Дороса сфокусировался на мне, в него вернулась столь любимая мной зелень.