Падшая в академии. Крылья для беглянки

– Нет, Октавия, ты её сама разрушила, и по моей тоже пронеслась ураганом. Но я зря воспринимал это чрезмерной эмоциональностью. Похоже, это уже болезнь. Я поговорю с твоими родителями по поводу лечения. Границы открыты, демоны смогут тебе помочь.

– Ты решил выдать меня за сумасшедшую? – она вновь рассмеялась, лающе, надрывно.

И действительно выглядела душевнобольной, особенно на фоне собранного и серьёзного Дороса.

– Кассия, возвращайся в академию. Я вызову для Октавии целителей, – он посмотрел на меня лишь мельком, и мне почудился в его глазах упрёк.

Чем я вообще думала, когда согласилась на этот разговор? Очевидно же, кто врёт, а кто… выдумывает.

– И ты ему веришь? – прошипела мне на ухо Айлин, вкладывая в мою руку что-то металлическое.

А я с ужасом осознала, что она дала мне запрещённый артефакт. И ведь утром она при мне выбросила его в урну с мусором. Неужели достала?

– Ты с ума сошла? – я отступила от подруги. – Что с тобой такое? Я тебя совершенно не узнаю.

– Я хочу добиться правды, – разъярённо заявила она.

Айлин глядела на меня с таким безумным ожиданием, что мне стало по-настоящему страшно.

– Д-дорос, – позвала я дрожащим голосом, протягивая ему артефакт.

– Что это? – нахмурился он.

– Артефакт правды, – отозвалась я и больше не знала, что сказать.

Сдавала подругу, но и молчать не имела права.

– Отдай, – он выхватил бляшку из моей руки, приложил к ней сканирующий артефакт, которым уже проверял серьги. – Откуда это у тебя? Кто дал?

– Чтобы ты не врал, – рассмеялась Октавия.

– Кассия, мы уходим, – потребовал Дорос, оглядевшись по сторонам.

Он подобрался, словно хищник. Будто ощутил приближение беды.

Мышцы моего тела напряглись, кровь забурлила в жилах. А дальше время ускорилось до безумия, лишая даже крохотного шанса хоть на что-то повлиять.

Камень артефакта правды загорелся зловещим алым светом. Дорос нагнулся вперёд, схватившись за голову. Закричал. Лицо его исказилось гримасой боли.

– Прости… – вымолвила она, взмахом руки материализовывая воздушный меч, и вонзила его в грудь Дороса.

Никогда прежде мне не было так страшно. Мир будто потрескался, посерел, в его ошеломляющем безнадёжностью круговороте лишь ярко горела алым вытекающая из раны кровь. Её было так много… Слишком много…

– Прости! – вновь прокричала Октавия, надавливая на оружие.