Осень и Ветер

Какие планы на вечер?» Мысленно смеюсь и пишу короткое: «Как всегда — работа, работа и еще раз работа! А у тебя?»

Я поднимаюсь на второй этаж и тихонько, чтобы не спугнуть сосредоточенных над каким-то занятием детишек, заглядываю в учебную комнату: Маришка сидит за желтым столиком и, выставив кончик языка от усердия, делает аппликацию из ваты. Молодая руководительница студии, заметив меня, едва заметно кивает и поднимает ладонь с растопыренными пальцами — пять минут до конца занятия.

В вестибюле занимаю единственное свободное кресло, потому что остальные заняты бабушками, дедушками и родителями малышни.

— В заднице? — шепотом отвечаю я, но в ответ пишу куда более лаконичное: «Определенно, в анабиозе».

«Если ты знаешь значение этого слова, детка, я готов на тебе жениться» — пишет Ветер.

«Куда уж мне, я в гугле подсмотрела, пока ты отвернулся».

Маришка выбегает и сразу же тычет мен в лицо свою поделку, прыгает на месте, словно довольный щенок и ждет одобрения. Делаю паузу, чтобы рассмотреть, что же сделала моя Мышка: на голубом фоне неба, нарисовано с проплешинами голубой акварелью, кусочками ваты а ля облака, выложено слово «Мама».

— Ты у меня такая умница, — не скуплюсь на похвалу своего маленького солнышка, обнимаю и крепко прижимаю к себе.

— Для тебя, — говорит Маришка, обхватывая ручонками мою шею.

Сейчас то время, когда она родилась и несколько дней пролежала под аппаратом искусственной вентиляции легких кажется просто кошмарным сном, но тогда я правда не знала, на каком свете нахожусь и смогу ли вообще выстоять против всех испытаний, которые судьба одним махом вывалила мне на голову. Врач сказал, что всему виной нервы: при моем тонусе и повышенном риске выкидыша, измена Андрея и развод стали отрицательными катализаторами моей беременности.

— Вот, это тебе, Мышка.

Протягиваю Маришке стаканчик с горячим шоколадом и мое солнышко издает пронзительный писк радости. Мне плевать, что сидящие вокруг люди начинают неодобрительно цыкать и демонстративно морщиться.