Осень и Ветер

— А что у меня есть… — говорит он нарочитым басом, изображая фокусника, и Хабиби смотрит на него огромными карими глазами.

Я моргаю снова и снова, но наваждение никуда не исчезает.

Только слепой не увидит, чья она дочь, и я никогда не скрывала этого от Яна. Но почти уверена, что ему больно смотреть на эту маленькую копию Наиля, потому что у нее даже улыбка точь-в-точь как у отца, а когда она спит, я могу часами смотреть на тени ресниц на щеках. Когда-то я слышала глупость о том, что чем больше женщина любит мужчину, тем больше ребенок будет на него похож.

Если применить эту «журнальную магию» к Хаби, то моя любовь к Ветру написана на каждой черточке лица его дочери.

Я улыбаюсь, мысленно называя непоседу Хаби «Летний сквознячок».

Ян берет Хаби на руки и несет наверх. Сразу после свадьбы — полтора года назад — мы переселились в его дом, а мой теперь просто заперт на ключ. Там так много призраков прошлого, что суеверная Люба на всякий случай занавесила все зеркала. Мы бываем там редко, и каждый раз я нахожу тысячи причин, чтобы оттянуть неизбежность.

Ведь где-то в тех стенах, в тенях и шорохе, все еще живу другая Я: та, что любила жизнь в ее абсолюте, та, что умела верить и не боялась надеяться. И где-то там, Ева Шустова до сих пор играет с маленькой Мышкой и ее хомячьей семьей, укладывает спать и целует в кончик носа.

— Мама? — Хабиби протягивает руку, сжимая пальчики в кулачок, требуя, чтобы я непременно присоединилась к ним.

Протягиваю палец и дочь тут же хватается за него.

Ян привез, кажется, половину модного детского бутика для Хаби и столько же для меня.

Я пытаюсь сказать, что гардеробная уже и так ломится, но он не дает: начинает рассказывать об успешном контракте, о том, что скучал, о погоде в Сиднее. Он просто говорит и говорит, помогая Хаби открывать коробки с коллекционными эксклюзивными Барби, брендовыми платьями для них, машинами и катерами. Она слишком мала, чтобы все это оценить и, скорее всего, половина кукол расстанутся с руками, ногами и волосами уже через пару дней, но я молчу. Понимаю, что значит для Яна быть ее «отцом» и как он старается.

— Как дела в кафе? — Убедившись, что Хаби увлечена игрушками, Ян поднимается, становится рядом и обнимает меня за талию. — Прости, нужно бы в душ…

Теперь у меня есть не только клуб, но и кафе под вывеской «Шепот Ветра».

Я обнимаю мужа в ответ, кладу голову на его сильное плечо.

Судьба неумолима и каких-то людей она приводит в нашу жизнь для испытаний, а других дает для покоя и тишины.