Она (не) твоя

Вечером того же дня мне внезапно стало плохо. Температура подскочила за тридцать девять, тошнило, в голове летали вертолеты. И Софочка, совсем некстати была тогда очень капризной.

Когда у ребенка лезут зубки — это не что иное, как экзамен на прочность.

Который я в тот день с треском провалила…

Не выдержав, позвонила Дианке. Но мой звонок остался без ответа. Не удивительно, учитывая, что на часах было два часа ночи. Папа тоже не взял трубку. Оставался один вариант: звонить Кириллу и просить его привезти нам мазь для десен.

И уже через полчаса он стоял на пороге моей квартиры.

Мало того, что ему удалось укачать на руках Софочку, так еще и обо мне позаботился. Всю ночь хлопотал: то положит на лоб холодное полотенце, то принесет воды, то поправит подушку.

А проснувшись утром, обнаружила их с Софой на кухне: дочь спокойненько играла в детском шезлонге, а Кирилл — готовил омлет и параллельно варил куриный бульон.

На столе были расставлены тарелки и чашки, и бутылочка с детским прикормом для Софы.

— Алис, глянь, я все правильно сделал? — подойдя ко мне с пачкой смеси, спросил он.

— Все верно, — растерянно кивнула я.

— А еще я вчера купил ей прорезыватель для зубов, — он достал из морозилки розовый бублик. — Сестра сказала, что если заморозить в нем жидкость, то эта штуковина будет здорово снимать зуд с десен."

"Он еще что-то говорил, но я уже не слушала.

Что-то внутри меня всколыхнулось в тот момент. Стояла у стены, встряхивая смесь в баночке, и глядя на него думала: казалось бы, чужой мужчина, а сделал уже столько всего и для меня, и для дочери.

Наверное, не каждый родной отец способен примчаться посреди ночи и взять на себя все заботу не только обо мне, но и о ребенке.

— Почему ты все это делаешь для нас? — выйдя из размышлений, спросила я.

Кирилл умолк. Смотрел на меня, не моргая, словно я сморозила какую-то глупость. Вздохнул, поставил тарелку с омлетом на стол и, приблизившись вплотную, уперся ладонью в стену над моей головой.

— Потому что такая женщина, как ты, не заслуживает быть одна, — сказал он, и, склонившись к моему лицу, провел тыльной стороной ладони по щеке. — Если ты позволишь стать для вас кем-то большим, чем просто друг и начальник, я сделаю все, чтобы вы стали самыми счастливыми людьми во вселенной, — его губы тронула искренняя улыбка, карие глаза смотрели на меня пристально, словно в самую душу.

Его слова меня очень тронули, и, наверное, угодили в самое сердце.