Охотницы за привидениями

Известные кровопийцы. – Женщина хихикнула, точно сообщила нам что-то чрезвычайно забавное. – А как там тетка Олимпиада? Давненько ее не видать. Раньше она к себе в Михайловку ездила, домишко у нее там, от племянника остался, тогда и ко мне заглядывала, а в этом году так и не собралась. Вот ведь чудеса, живем на одном острове, родня, а годами не видимся.

– Олимпиада Назаровна ваша родственница? – ахнула я."

"– Тетка, – кивнула женщина. – Человек она добрый, но ладить с ней нелегко.

– Добрый? – переспросила Женька.

– Ага, – опять кивнула наша собеседница. – Люди разные, одни доброту на лице носят, другие глубоко в душе прячут. Олимпиада человек хороший, только жизнь с ней сурово обошлась. Вот она душу-то за семью печатями и держит. А вы Льву-то родственницы или так, знакомые?

– Знакомые. Мы по работе приехали.

– Поди, в доме-то у него жить дрожь берет?

– Дом, конечно, необычный, но комнаты уютные.

– А привидений там нет? – спросила женщина насмешливо.

– Да вроде не видно, – в тон ей ответила Женька.

– Жаль. По справедливости-то надо, чтоб вся их дьяволова порода до самой смерти мучилась. Сколько народу загубили, страх.

– Лев Николаевич загубил? – удивилась я.

– Нет, этот если и придушил кого, то чужими руками, сам-то слабоват, не в родителя.

– Чем же родитель так знаменит?

– Как же, он у нас тут двадцать лет главным был по врагам народа. Говорят, от Сталина именное оружие получил, но это врут скорее всего, но крови на нем, что воды в озере.

Зверюга… Никого не жалел, ни баб, ни ребятишек. Руки, ноги свяжут – и в прорубь. Развлекались так. Да видно, черти мучили, пил неумеренно и загнулся от белой горячки. Сказали, сердце слабое. Когда памятник ставили, один из местных партийцев так и сказал: «Надорвал сердце, дорогой товарищ, радея за наше светлое будущее». Кругом враги виделись, хотел быть святей святого, да родословная-то подкачала, сам-то был не пролетарских кровей, поневоле начнешь выслуживаться. Дед тут первым человеком был, но до раскулачивания не дожил, а сынок быстро сообразил, куда ветер дует, и сразу подался в пролетарии. Вот так. Говорят, любил сам допрашивать – коли в доме ночью свет горит, значит, лютует, уж как кого к нему отправят, считай, не свидимся.

– А Лев Николаевич говорил, что отец его здесь строительством железной дороги занимался.

– И «железку» на костях построили, а как же? Тоже он.