Охота на олигарха

— Я старалась.

— Заметил. Пойдем, сейчас самое интересное.

— Куда?

И тут происходит то, чего я никак не ожидала: он тянет меня наружу, на мороз, голую. Шапка теряется, я визжу как резаный поросенок на всю деревню, кажется, что на небе дрожат звезды от моего крика, он смеется и падает в сугроб, обняв меня.

В глазах искры, кожу колет иголками, сердце барабанит в груди. Сейчас прибегут соседи с вилами, наверняка решив, что меня убивают.

— Все, теперь бегом обратно.

И снова парная, но теперь уже без веника. Я не могу опомниться, а этот самый сексуальный и развратный электрик целует меня, усаживая на себя.

А я теку как голодная, сто лет не имевшая секса женщина, насаживаюсь на его пальцы, трахая себя ими. Ненормальная, озабоченная, оттягиваю его волосы на затылке, сама впиваясь в губы мужчины.

— Попробуй, какая ты влажная и мокрая.

Облизываю его пальцы, которыми он только что меня трахал, трусь сосками, веду бедрами. Да плевать, что он подумает обо мне. Я сейчас настоящая дальше некуда, я сейчас хочу взять его член в рот и сосать, как только что сосала пальцы.

Я хочу. И я сделаю это.

Он, наверное, сам не понял, что происходит, но ловить удивление и желание в глазах мужчины — это на уровне кайфа.

— Хочу попробовать другое.

Встаю на колени между его широко расставленных ног, провожу пальцами по упругой головке. Может, он пьет какие-то стимуляторы, но эрекция у него как у двадцатипятилетнего.

— Ох ты, черт.

Хочу улыбнуться в ответ на его фразу, но продолжаю заглатывать член, чувствуя, как Володя убирает мои волосы с лица, как смотрит на то, что я делаю, а меня это заводит еще больше.

Я у мужа никогда так не брала в рот, как у этого мужчины, которого знаю всего двое суток. В парной уже не так жарко, но по моей спине стекает пот, грудь болезненно ноет, мышцы внизу живота напрягаются.

Но мне не дают долго насладиться этим процессом, Володя тянет наверх, болезненным поцелуем впиваясь в губы, насаживая на свой член до самого основания. Кричу, принимая его полностью, обнимая, задыхаясь от эмоций.

— Такая сексуальная малышка, такая мокрая.