Наследник для Шаха

Выдыхаю, немного успокаиваюсь, напряжение даже чуточку отпускает.

Конечно, Шахова не грудь моя, перетянутая платьем, заинтересовала, а, вероятнее всего, он просто имя на бейдже читал.

Причем не мое…

Глава 6

— Лида…

Опять произносит нараспев мое чужое имя.

— Хорошая девочка Лида…

Губы кривит в ухмылке и у меня остается явное ощущение, что надо мной подшучивают.

Не знаю, в курсе ли мужчина о стихотворении Ярослава Смелякова про “Хорошую девочку Лиду”, которая живет на Южной улице, да и знать не хочу…

Наверное, настоящей Лиде часто доставалось в школьные годы из-за имени.

Служить посмешищем и забавлять олигарха я не собираюсь.

Насмешливый взгляд незнакомца вызывает злость. Хочется вылететь отсюда пулей и для пущей убедительности шваркнуть дверью.

Бросаю затравленный взгляд в сторону оной. Рассчитываю расстояние и как быстро я смогу прошмыгнуть мимо мужчины такой комплекции.

Смутные страхи вынуждают двигаться, я иду в сторону тележки. Наплевав на то, что оставляю на полу часть своего инвентаря разбросанным.

Срабатывает инстинкт самосохранения, и я решаюсь на единственно правильное — дать деру, как бы сказала моя подружка настоящая Лида.

Хватаюсь за тележку, прошмыгиваю за нее, чтобы хоть как-то скрыться от проницательных черных глаз.

Во всем внешнем виде мужчины сквозит то ли какая-то издевка, то ли игривость. Каждой порой ощущаю, что он как Чеширский кот, нацелен поиграть с мышкой. Игры со смертельным концом. Не иначе.

Толкаю тележку с самым непринужденным видом, на который способна в данный момент, но меня замечают.

— Я тебя не отпускал.

Раздается суровое и я замираю, руки вцепляются в железный поручень. Шах опять фокусирует на мне нечитабельный взгляд и проводит пальцем по столику, рядом с которым стоит. Показательно как-то, и поднимает его вверх.

— Тут пыль. Убери.

Делаю глубокий вдох. Один. Второй. Третий.

Не помогает. Злость вспыхивает. Она затапливает. Сжимаю в руках поручень до боли в суставах. Аванс. Вспомни о деньгах, Журавлева.

Как же сильно я ненавижу богатеев, желающих унизить тех, кто стоит ниже на социальной лестнице, но здесь все же нечто иное.

У Шахова интонация человека, привыкшего управлять, а я не справилась с задачей, не успела прибраться до его прихода, ну и тот столик я не вытирала.

Что правда.

Поэтому на реплику мужчины лишь скупо улыбаюсь и, кивнув, беру тряпку, выхожу из-за своего укрытия, концентрируюсь на несчастном столике.