Одна из тридцати пяти (СИ)

— Что это испортит мою прелестную фигуру, — кисло улыбнулась компаньонка.

— Что это не даст нам умереть с голоду."

"— Ты бьешь по самому больному, — надулась она, набрасывая на плечи одеяло, — я не могу устоять против баранины.

— Тогда сиди тихо и жди, когда я вернусь, — я подошла к окну и, растворив его, глянула вниз. — Кажется, там никого нет. Дай-ка мне край одеяла, я хочу спуститься.

Элина раскрыла рот, взирая на меня, как на ненормальную. Что ж, я привыкла к этому взгляду.

— Джина, ты хочешь вылезти в окно, спуститься по одеялу, чтобы украсть с королевской кухни баранью ногу?!

Я вскарабкалась на подоконник, почувствовав, как прохладный ночной ветер зарылся в волосы.

Намечалось очередное приключение!

— Держи крепко, — приказала подруге, а сама юркнула вниз и повисла, запоздало понимая, что идея по похищению ноги была прескверной. Если бы подумать об этом прежде, чем упасть в колючий куст шиповника…

— Йеееееей! — мой писк потонул в тишине, и гуканье совы возобновилось с новой силой, будто она только и ждала моей отмашки.

— Ты жива? — вверху возникла голова Элины. — Терпи, Джина, и думай о бараньей ноге! — подбодрила меня.

Напрасно. Сейчас я думала только о своей ноге и других частях тела, которые особенно сильно пострадали от шипов. Даже есть как-то расхотелось.

Я проковыляла к окнам кухни, заметив, что одно из них забыли закрыть, и я при своей небольшой комплекции чудесно туда пролезу. Вторая плохая идея за один вечер.

""Думай о бараньей ноге, думай о ноге, думай о баране и его ноге… ооо, черт!"" Я ввалилась в кухню, распластавшись на полу.

Передо мной покачивался котелок, а за ним простирались столы с накрытыми белой материей яствами. Это был рай. Я едва не взвизгнула, но вовремя опомнилась, заметив, что у приоткрытой двери зажегся огонек. Вот и попалась. Если меня здесь заметят, то завтра на королевском столе появиться новое блюдо — Джина из рода эль-Берссо с яблоком во рту. И поделом.

— Говори, — приказным тоном прогремел голос.

Клянусь, я бы выложила всю подноготную своей жизни, повинуясь той невероятной властности и самоуверенности, которая крылась в этом голосе, но меня опередили.

— Я могу ошибаться…

— У меня нет времени. Говори.

— Приказ, ваше сиятельство. Приказ об убийстве наследного принца.

— Это все? — ни капли удивления.

— Все.

— Учти, если сведения покинут эти стены, я найду тебя, отрежу язык и заставлю его сожрать. Ясно?

Мне совершенно перехотелось есть. Скажу больше, все, что меня волновало — как выбраться с кухни.