Одержимость мажора

Только ногу, больше ничего, он массирует пальчики, отчего я начинаю невольно млеть, глаза закатываются, внизу живота словно разгорается солнце.

– Мы только приступили к наслаждению, – выдает он одними губами обещание, не отрывая от меня взгляда. Интересно, что он видит? Косметика у меня дешевая, тушь явно размазалась по щекам. Волосы спутались, висят сосульками. Но он так смотрит, будто насмотреться не может. Никто до него так не делал, я не знаю, куда мне от этого настойчивого взгляда деться.

Он меня словно раздевает, хотя куда больше, если я голая?

Берет вторую ногу, проделывая с ней точно такие же манипуляции, как со второй. Не в силах сдержать стон, сдаюсь и протяжно выдыхаю.

Тело, непривычное к чужим прикосновениям, тут же сдается на милость победителя. И когда Мирзоев скользит руками к коленям, у меня совершенно нет сил к сопротивлению, наоборот, я расслабляюсь и позволяю ему делать всё, что он хочет, и даже больше. Я наслаждаюсь каждым моментом.

Позже, засыпая в руках Халида, я думаю о том, что рано или поздно сдалась бы ему и без денег, выплаченных за операцию Сашке…

* * *– Привет, пропащая душа! – ловит меня между парами Рида, и я с виноватым видом обнимаю ее. Из-за настойчивого мажора у меня совершенно не остается времени на лучшую подругу.

– Прости, пожалуйста! У меня запара… – пытаясь не краснеть, думая о том, чем именно она вызвана и как я провела всю неделю, прошедшую с нашего с Халидом первого раза, прошу я.

– Я на тебя ужасно зла! – щиплет она меня за предплечье. – Я столько раз звонила, предлагала помощь…

– Мне не нужна помощь, – как можно беззаботнее закатываю я глаза. – Государство выделило квоту, я же говорила.

– Но ведь кроме самой операции нужно еще столько всего сделать…

– Об этом уже позаботился фонд, – продолжаю безбожно врать. – Хоть раз в жизни нам повезло, – натягиваю я улыбку, надеясь, что она не просечет мою ложь. – Мама с Сашкой уехали в санаторий, там брат пройдет курс физиотерапии.

– И ты молчала?! Это что же, ты совсем одна в своей дыр… квартире? – тут же исправляется она, запнувшись на слове.

– Да ладно тебе, называй вещи своими именами, – улыбаюсь ей я. Говорить о том, что не провела дома ни одной ночи с тех пор, как уехала мама с братом, я ей, конечно же, не собираюсь. – Дыра она и есть дыра.

– Смотрю, у тебя хорошее настроение, – улыбается она.