Очаровательная блудница

А если за границу увезти, то вообще… Помочь обещал, падла…

– Здесь тоже хотели копать?

– Видал, сколь тут нарыто? Сорокинские, паскудники, успели…

– Они и клад у вас отняли?

– Полкан сдал! Указал, где нашли!.. Они говорят, Коренная Сора – наша земля. И все, что в ней находится… Все забрали – мотор, бензин, карабин… Всех замочу!

Рассохин налил ему еще глоток, Гохман дал закусить.

– Где у сорокинских людей база?

Моторист воспрял еще больше:

– Где-то в верхах… Или на Гнилой, или на Зажирной. Упоминали… Телефон этот… забрали, космический.

– Какого бога? – запоздало переспросил Стас.

– Они же полудурки! За бога тайги дерево считают, кедру…

– Сектанты, что ли?

– Да чокнутые! И выходит, я спасся, а полкана эта баба к распятию приговорила. То есть оболочку его, будто… У человека несколько оболочек, как на капусте… Сегодня какое число?

– Вроде шестнадцатое…

– Завтра две недели будет, как распяли.

И вдруг уснул, хватая воздух открытым ртом. Рассохин пощупал слабый пульс.

– Вези его в больницу пока светло, а то помрет. Я останусь здесь.

По космической связи он дозвонился до начальника поселкового отделения и дал трубку участковому.

– Двоих не увезу! – закричал Гохман. – Со мной же еще Рассохин!

– Может, в областное УВД позвонить? – спросил Стас. – Здесь без ОМОНа не обойтись.

Тот замахал руками:

– Ты что? Меня с дерьмом съедят! Конечно, что мы с опером сделаем, если их целая банда? И еще вооруженные!.

На палатке, как на носилках, они спустили моториста к лодке и там уложили на пол, подогнув колени – от транца[31] до носовой банки во весь рост не входил. Гохман сел было за румпель, но призадумался.

– На Красной Прорве оставлять тебя опасно, – вдруг заявил он. – Могут сюда нагрянуть. Что у них на уме?

– Ничего, я спрячусь!

– Пожалуй, оставлю на другом острове. Там опасный прижим, его стороной объезжают.