Обещание горца

– Ты действительно хочешь получить это место? – Бетия пыталась разглядеть хоть какие-то признаки жизни, даже если они будут означать, что замок хорошо охраняется.

Эрик кивнул:

– Я понимаю, оно не кажется особенно радушным. Замок был построен для обороны, а зимой не видно мягкой зелени окружающих его лугов. Всю мою жизнь, да и задолго до меня, это место служило кормушкой, где стервятники жировали за счёт местных жителей.

– Стервятники, подобные лэрдам Битонам?

– Да. Боюсь, замок выглядит так мрачно, потому что он стал под стать своим хозяевам.

Я был здесь однажды, когда отец захватил меня в плен. Он все еще думал, что я бастард, но ему нужен был сын. У него не было других сыновей, он был болен и думал, что умирает. Не желая оставлять замок дальнему родственнику, он забрал меня, чтобы перекроить по своему образу и подобию.

– Но у него не получилось.

– Большую часть времени я просидел в темнице, до тех пор, пока отец не захватил мою сводную сестру Мэлди и мы не сбежали. Лучше всего я помню – и до сих пор вижу это во сне, – как меня заставили смотреть на убийство одного из Мюрреев.

Мне было тогда тринадцать лет, и я мало что знал о жизни. Отец замучил того мужчину до смерти, а меня заставляли смотреть на каждую судорогу боли, слышать каждый крик. Отец думал, что это закалит меня.

– Ты начал ненавидеть его, да? – прошептала Бетия, ужасаясь рассказу Эрика и борясь с желанием утешить того мальчика, каким он когда-то был.

– Да. Увидев, насколько он жесток, я стал жалеть о том, что он мой отец.

– Ты боялся, что сам станешь таким же впоследствии?

– Нет, хотя это и пугало меня немного. – Эрик развернул коня и поехал к деревне. – Но потом я увидел ее – сводную сестру Мэлди и понял, что отравленная кровь не портит ее. Особенно если учесть, что ее жизнь была куда тяжелее, а мать не утруждала себя воспитанием ребенка. Даже окруженная злом со всех сторон, Мэлди выросла незапятнанной. Так как я мог?

– Поэтому ты продолжаешь звать себя Мюрреем? Тебе невыносимо носить имя отца?

– Да.

Те, кто был до него, и тот, кто пришел после, не знают, что такое честь. Мой дед был дьявольски жесток, отец не выдержал и убил его. – Эрик пожал плечами, когда Бетия вздрогнула. – Я остаюсь Мюрреем еще и потому, что чувствую себя одним из них. Я не знал другой семьи и другой жизни.

– Тогда и оставайся Мюрреем. – Бетия взглянула на крестьян, стоявших возле их домов, когда они въезжали в деревню. – Ты хочешь, чтобы эти люди поменяли имя?

– Нет.