Новогоднее утро с... Бандосом!

— Ладно-ладно, извини, — поднимаю ладони вверх. — Так кто вас прислал? Ворон?

Марьянин хмурится, затем странно хмыкает и закатывает глаза. Похоже, эти двое знакомы, только вот ордер, который впихивают мне в руки, не похож на розыгрыш от друзей. Я в документах разбираюсь достаточно, чтобы отличить подлинник от подделки, и мне больше не весело.

— Парни, у меня только один вопрос: вы у меня в квартире что искать собираетесь? Пропавшие вагоны?

Майор неожиданно усмехается. Пропускаю обоих оперов в квартиру. Бред же.

«Шкаф» уходит за понятыми.

— Штаны надень, — кивает на мои трусы майор.

— Я все равно не понимаю, что вы хотите тут найти, — отвечаю ему.

— Улики, — Марьянин идет за мной в единственную жилую комнату.

Следит за тем, чтобы я оделся и ничего не выкинул. Смешно. Если я захочу что-то сделать, они нихрена не поймут. Парни, вероятно, не знают, к кому пришли. Я — хороший мальчик, пока мне интересно, что происходит.

Народу в моей квартире становится больше. Понятые, соседи, смотрят на меня так, будто видят впервые. Скорее всего так и есть. Хорошего охотника от плохого отличает не только умение стрелять и выслеживать добычу, но и отлично маскироваться. В моей работе умение быть «хамелеоном» имеет огромное значение. Я точно знаю об этих людях больше. Например, полноватая Арина преподает в педагогическом колледже и каждый день в восемь вечера выгуливает своего рыжего кота, а высокий и худощавый Эрнест — жалкий подкаблучник, который не от хорошей жизни с женой завел себе аж двух любовниц, и все три женщины содержат этого «несчастного» задрота.

Опера профессионально ищут. Снова ищут. Еще ищут. Вагонов нет, уже хорошо, значит я еще не совсем крышей поехал. Ощупывают мое барахло. «Шкаф» хмурится, лезет в один из карманов.

— Если ты нашел там сто баксов, оставь себе, — прислонившись к стене между двумя комнатами, ухмыляюсь я.

— Макс, я нашел! — Голосит опер. — Понятые, прошу обратить ваше внимание. В кармане куртки подозреваемого обнаружены эротические ёлочные украшения, точно такие же, как были в пропавших вагонах.