Изменить 6-го

 — Это еще что такое?

— Инструмент для кастрации быков, — выдавил я, вспомнив давний разговор с Поджем. — Передай дедушке, ты будешь единственным ребенком.

— Передай отцу, что это здравое решение, — ухмыльнулся Тони.

— Пап, да перестань, — отмахнулась Моллой. — Поцелуйтесь и помиритесь. Все знают, как ты истосковался по своему верному помощнику.

— Похоже, у меня появился новый помощник, — протянул Тони, отмахиваясь от Триш, которая пыталась забрать у него внука.

— Тебе не пора в туалет? — переключился я на Моллой.

Некоторое время назад ей удалили катетер и посоветовали встать с постели и сходить в туалет, но она и ухом не повела.

— Джо?

— Да?

Широко распахнув глаза, Моллой жестом поманила меня к себе и шепнула:

— Мне страшно вставать. — Вздрогнув, она погладила мою щеку и добавила: — Боюсь, все внутренности вывалятся наружу.

Сердце ушло в пятки.

— Ничего из тебя не вывалится, — заверил я и привлек ее к себе. — После родов вечно мерещится всякая хрень, но клянусь, ничего с тобой не случится.

— Я вся в крови, — прошептала она, уткнувшись лицом мне в шею. Руки у нее тряслись. — Смотреть противно.

— Ты прекрасна, и смотреть на тебя — сплошное удовольствие, — отрезал я, а потом повернулся к ее родителям. — Ифе нужно сполоснуться. Приглядите пока за малышом?

— Ифа, милая, давай я тебя отведу...

— Нет, Триш, я сам, — перебил я, почувствовав, как напряглась Моллой.

— Ноги как будто свинцовые, — жаловалась Моллой, соскребая себя с кровати. — Так, не подглядывать!"

"— Хорошо, — хором откликнулись трое посетителей.

— Джо, белье, — всхлипнула Моллой, заметив окровавленные простыни.

— Все зашибись.

— Тут же везде кровь.

— Не парься.

— Джо, она у меня на ночнушке, на ногах... Блин, и на носках тоже.

— Моллой, говорю тебе, все нормально, — утешал я, обнимая ее за талию и придерживая за локоть. — Здесь таких, как ты, целое отделение. Тебе нечего стесняться, поняла? Народ в больнице привычный, и не такое видел.

— Но ты тоже видел, — чуть не плача, пробормотала Моллой.

— Думаешь, мне не плевать? Малыш, я преклоняюсь перед тобой. Ради всего святого, ты подарила мне сына. Господи, Моллой, да я просто на седьмом небе, даже признаваться стремно.

— Правда?

— Правда, правда.

— Ну супер. — Всхлипнув, она кивнула и навалилась на меня. — На мне еще и подгузник.

Ее нарядили в одноразовые трусы и носки, и на меня снова нахлынули угрызения совести. Дураку понятно, по чьей милости она тут очутилась.

По моей.

— Вот так, осторожно.