Изменить 6-го

 — А через Ифу попадет в старый круг общения, где и возникла его зависимость.

— Исключено, — возразила Эдель. — Ифа не такая. Познакомься вы с девочкой лично, сразу бы поменяли мнение.

— Она здесь совершенно ни при чем, — в миллионный раз повторил я. — Ифа не имеет ни малейшего отношения к наркотикам. Сколько можно объяснять?!

— Плюс рождение ребенка — это огромный стресс, — вклинился Грег, мой вероломный консультант. — Слишком многое ляжет на его плечи.

— А как же ее плечи? — огрызнулся я. — Плечи Ифы? Мы вместе заварили кашу, но почему-то она одна вынуждена ее расхлебывать.

О ней вы подумали?

— Мы обязаны заботиться о твоем благополучии.

— А моя обязанность — заботиться о ней!

— У Ифы есть семья, Джоуи, — подал голос Даррен. — Родные за ней присмотрят. Почему ты не позволяешь своей семье присмотреть за тобой?

— Потому что она моя семья, Даррен! — заорал я, потеряв терпение. — Когда до тебя наконец дойдет? Ты ведь не дурак. Блин, у тебя ведь крутое образование, диплом топового колледжа, тогда почему ты такой тупой?

— Джо.

..

— Неужели непонятно — то, что ты здесь делаешь, неправильно?

— Джоуи, пожалуйста, успокойся.

Хрен вам, а не успокойся.

— Я бы умер без нее, понимаешь? Умер бы! И не сидел бы сейчас здесь, если бы не Ифа Моллой.

— Джо. — Даррен поморщился как от боли. — Не говори так, Джо.

— Это правда, Дар, — севшим от волнения голосом ответил я. — Без нее я не дотянул бы до восемнадцати. Блин, даже до пятнадцати и то не дотянул бы. Тебя здесь не было, ты ни хрена не видел. Я вел себя как кусок дерьма.

Богом клянусь. Творил с собой лютую дичь. И с ней. Страшно вспомнить, сколько всего она натерпелась. Я превратился в худшую версию себя. Однако она от меня не отреклась. Ифа не переставала видеть во мне человека, достойного спасения, и продолжала меня любить, за что я буду благодарен ей до конца дней. — Я покачал головой. — Тебе не понять, скольким я ей обязан. Как боготворю землю, по которой она ходит!

— Никто и не сомневается, что ты ее любишь. — Даррен исторг из себя мученический стон.

 — Я все прекрасно понимаю, но это дико меня пугает.

— Почему?

— Потому что... — Брат осекся, прикусил язык.

— Смелее, договаривай, — наседал я, зная, что у него на уме. — Признайся, что видишь во мне его. Мама тоже считала меня его копией. Заяви ты нечто подобное три месяца назад, я бы сорвался. Но не сейчас. Сказать почему? Пусть я еще не разобрался, кто я есть, зато точно знаю, кем не являюсь!

— Речь не о том, — принялся убеждать Даррен.