Изменить 6-го

Какая горькая ирония!

Мой мир стремительно рушился, а мне оставалось лишь беспомощно наблюдать.

Нет.

Нет.

Нет!"

"Впервые я осознала, что не сумею его спасти, однако, самое страшное, я теперь сомневалась, что существует человек, способный на такое в принципе. И тем не менее Джоуи был любовью всей моей жизни, и я хотела быть только с ним.

Мой флаг по-прежнему развевался на его сломанной мачте.

Внутри меня рос его ребенок. Я не могла даже думать, что стану воспитывать малыша одна, хотя вероятность такого расклада была очень велика.

Джоуи должен, должен поправиться.

— Поклянись, Джо! — прокричала я и не вытерпела — разрыдалась, глядя, как он уходит. Уходит, возможно, навсегда. — Поклянись, что вернешься ко мне.

Слабачка.

Гребаная слабачка!

Джоуи замер и напряженно повернулся ко мне.

Во взгляде сквозили боль и отчаяние.

— Моллой.

— Джо, только вернись. — Мой голос осип, руки машинально обхватили живот. — Ты должен вылечиться и вернуться. Ради меня... Ради семьи.

Совершенно уничтоженный, он долго смотрел на меня не отрываясь и наконец кивнул.

— Я вернусь. Ради тебя. Ради вас обоих.

На этом мы расстались.

115

ДАЖЕ НЕ НАЧИНАЙТЕ

ДЖОУИ

В реабилитационном центре мне первым делом велели вспоминать.

Для эффективного лечения я должен вернуться к истокам. Самым ранним воспоминаниям из детства. В противном случае раны, причиненные родителями, никогда не затянутся.

Господи, какой бред. Мне не вылечиться. Мою психику не исцелить никакими воспоминаниями.

Главное — пусть держат меня под замком, пока организм не очистится.

Моя задача — не употреблять. Чем дольше, тем лучше.

Другого способа соскочить не существует.

Вот и пускай занимаются моей зависимостью.

И не лезут в душу.

Я потерял счет времени. Не знал, сколько дней прошло с похорон мамы и какое сегодня число. Забыл, когда в последний раз чувствовал тепло солнца на коже. Все вытеснила боль, проникавшая в каждую клеточку из-за зверской ломки.

Словами не описать, как я мучился. Судороги, рвота, чудовищные спазмы не прекращались ни на секунду.

В первый раз за много лет я заставил себя по-настоящему взглянуть в зеркало — и почти не узнал отражение.

Зрелище оказалось, мягко говоря, не для слабонервных.

Меня тошнило от самого себя.

Звучит странно, но это чистая правда. Меня тошнило от каждой мысли, каждой идеи, вспыхивающей в воспаленном мозгу, который достался мне от рождения.