Изменить 6-го

Каждый миллиметр ее тела покрывали ожоги и волдыри.

Огонь осквернил ее всю.

— Мама! — На четвереньках я пополз было к ней, но меня оттащили назад. — Она жива? Мама жива?

— Не смотри, приятель, — раздалось над ухом. На плечи набросили одеяло, и меня поволокли прочь. — Лучше не смотри.

Но я не мог не смотреть.

Не смотреть, как медики суетятся над мамой.

Моей мамой.

С чьих рук слезала кожа.

Мне хотелось завопить: «Посмотрите! Посмотрите на ее ладонь!» — но слова застряли в горле."

"— Мама, — лязгая зубами, шептал я.

— Нашли еще одного.

— Мужчина.

— В гостиной.

— Похоже, пытался выбраться через окно.

— Мертв.

— Других пострадавших нет, — крикнул кто-то за секунду до того, как из дома вынесли второе тело. — На втором этаже пусто.

Нет, нет, нет!

На втором этаже не пусто.

Там дети.

Дети, которых я там, на хрен, оставил!

— Мои братья и сестра! — Я кое-как поднялся и попытался вырваться из лап мужчины, державшего меня за плечи. — Пустите, на хер!

— Там никого нет.

— Вранье! — заорал я, только сейчас поняв, что мужчина — полицейский.

Конечно они там. Хуже того — если они видели отца, то наверняка забаррикадировались в комнатах.

— Мои братья и сестра наверху! Они в доме! Вы должны меня пустить, я их заберу! — Захлебываясь рыданиями, я бился в мертвой хватке копа. — Я их бросил! Я оставил их с ней!

— Дом тщательно обыскали, — успокаивал коп. Сука, врет мне в лицо! — Внутри никого.

Наглая ложь.

Наконец мне удалось высвободиться и даже преодолеть пару футов, прежде чем меня снова нагнал коп.

— Убери от меня свои сраные руки, грязная свинья!..

Мой мир рушился прямо на глазах, и вдруг в его эпицентре возникло лицо Джонни Каваны.

— Джо! — Он нырнул под заградительную ленту и бросился ко мне. — Все в порядке.

— Кав! — стряхнув с себя назойливого придурка, я рванул к парню своей сестры. — Помоги мне вывести их!

В отчаянии я буквально повис на нем: Кавана — единственный, кто захочет спасти мою сестру.

— Я ушел. Психанул и ушел, но я бы не смог... Я бы не смог их бросить, и я вернулся, но дом уже был... И моя мать... — Перед глазами промелькнуло ее изувеченное тело, с губ сорвалось рыдание. — Ко всем хренам! Шаннон... Тайг! Никто меня не слушает...

— Они у меня, Джоуи! — Четыре слова выбили почву у меня из-под ног, но за ними последовали еще три: — Я их вывел.

— Они у тебя? — На меня накатила дикая слабость, пока я старался сообразить, что он, на хрен, несет.