Изменить 6-го

 — Тебя здесь не было, ты всего этого не видела. — Поравнявшись с водительской дверцей, он повернул голову ко мне. — Все понятно?

— Что? — ахнула я и помотала головой. — Нет, ни за что. Я тебя не оставлю...

— Садись в машину и езжай домой, малышка, — перебил он. — Сейчас же.

— Нет, я никуда без тебя не поеду.

Он взял мое лицо в ладони и многозначительно посмотрел в глаза:

— Никто о тебе не скажет.

— Нет, Джо, — возразила я, тяжело дыша. — Не могу.

— Ифа.

— Но ты же...

Сжав мои волосы в кулаке, Джоуи зашептал мне на ухо:

— Слушай сюда.

— Джо.

— Когда тебе скажут, что все в порядке, а они непременно так скажут, езжай домой и сиди там. Меня не ищи и не лезь за меня в пекло. Я сумею постоять за нас обоих.

— Но...

— Я обо всем позабочусь, ясно? — Он порывисто вздохнул и на секунду обмяк, но быстро выпрямился. — А ты должна заботиться о себе и моем ребенке.

— Давай уедем. Вместе! — выпалила я.

— Не могу.

— У тебя нет выбора. — Сердце бешено забилось и раскололось пополам. — Иначе тебя арестуют.

— Не важно.

— Нет, важно, — заплакала я, цепляясь за него. — Ты важен. Ты...

— У меня все будет грандиозно. Просто уходи; я тебе позвоню, когда смогу, — перебил он и порывисто поцеловал меня в лоб. — Еще увидимся, Моллой, — бросил он поверх плеча.

И скрылся из виду.

98

ТЮРЕМНЫЙ РОК

26

ДЖОУИ

Я ничуть не удивился, когда из всех участников происшествия в Томмене на меня единственного надели «браслеты», а после зачитали коронное: «Вы арестованы в соответствии с четвертой статьей уголовного кодекса».

Меня впихнули на заднее сиденье полицейской машины и доставили прямиком в участок, где меня обыскал, раздел и навалял мне по шее не кто иной, как папаша утырка Пола. А потом отправили в камеру — ждать адвоката для похода в суд.

Нисколько не раскаиваясь в содеянном, я твердо решил терпеть, не показывать эмоций и не грызть себя за то, что защитил сестру.

В задницу этих козлов из Томмена.

В задницу весь чертов мир.

Жаль только, что я втравил в это Моллой. В Томмене она очутилась исключительно по моей вине и в драку полезла лишь из-за меня.

Ее лицо было перед глазами, пока я сидел на бетонном блоке, служившем по совместительству койкой в «обезьяннике», и мучился угрызениями совести и зверской ломкой.