Изменить 6-го

Нормальный человек в восемнадцать мечтает о чем угодно, только не сдохнуть, как я.

— Ты еще не созрел? — нарушила Моллой тягостное молчание.

Одурманенным рассудком и атрофированным сердцем я даже не пытался понять, о чем речь. Порывшись в кармане комбинезона, вытащил бумажник.

— Вот твои деньги, держи, — произнес я, разделив стопку банкнот пополам.

— Это не мои деньги, Джо, — с грустью отказалась она, как и неделю назад. — Они твои.

— Это для ребенка, — буркнул я и сунул купюры в бардачок, чтобы не спустить их на наркотики.

Ведь именно так и произойдет. Если я не избавлюсь от денег сейчас, потом отдавать будет нечего, и мы оба это прекрасно понимали.

— Я не твоя мать. — Моллой внимательно следила за дорогой, маневрируя на узком проселке. — Ты мне нужен не ради денег.

— Прости, что опоздал на скрининг, — наверное, в сотый раз покаялся я. — Прости за все. Мне очень стыдно.

— Знаю, Джо. — Она тихонько всхлипнула, по-прежнему избегая смотреть на меня. — Знаю.

— Люблю тебя. — Я нервно постукивал коленями и не переставал грызть ногти.

— Я тоже очень тебя люблю, — проникновенно ответила она.

Ее искренность не укладывалась в голове. Как ей удалось не разлюбить меня после всего?

Я не заслуживаю такого счастья.

— Все наладится, — выдавил я и положил трясущуюся ладонь на ее обтянутое джинсами бедро. — Я обязательно возьму себя в руки. Совсем скоро. Обещаю.

— Конечно, Джо, — печально ответила она, накрыв мою ладонь своей. — Как скажешь.

Меня охватила паника.

— Ты же мне веришь?"

"Моллой долго молчала, а потом повернулась ко мне.

— Я верю в тебя.

Едва мы подрулили к дому Каваны и выбрались из машины, как нас моментально окружила толпа собак и детей, среди которых мялся чертовски виноватый регбист.

— Джо! — хором воскликнули Олли с Тайгом, продолжая гоняться за парой очумелых золотистых ретриверов.

— Привет. — Кавана обогнул «опель», мои братья крутились рядом. — Э-э... короче... — Он осекся и с покаянным видом почесал в затылке. — Извини, что так вышло.

— Ты похитил его братьев, а теперь извиняешься? — привалившись к капоту, пошутила Моллой и потрепала по загривку древнего на вид лабрадора.

— О-ии! — Шон завизжал от восторга, когда, завернув за угол дома, заметил меня. — О-ии.

Вытянув ручонки, он помчался ко мне.

— Как поживает мой малыш? — заворковал я, поднимая его. — А? Накатался с Джонни?

Торжественно кивнув, он прижал мокрую ладошку к моей щеке и зарылся лицом мне в шею.