Изменить 6-го

До сих пор мне не доводилось слышать ничего подобного, и надеюсь, больше никогда не доведется. Так звучит разбитое сердце женщины.

— Мам?

Плач на секунду прекратился, потом до меня донеслись судорожные вздохи и приглушенное:

— Джоуи?

— Да, — кивнул я, дрожа с головы до ног. — Это я, мам.

— Джоуи! — с надрывом выкрикнула она. — Мой Джоуи?

— Да. — Я прочистил горло. — Можно мне отдернуть штору и посмотреть на тебя?

Пару секунд спустя полог раздвинулся. Заплаканная мама поднялась с койки и рухнула в мои объятия.

— Джоуи!

— Ш-ш-ш, все хорошо, — успокаивал ее я, придерживая хрупкое, почти невесомое тело. — Я здесь.

— Он умер! — завыла она, вцепившись в мою худи, безвольная, сломленная горем. — Мой малыш умер, и его унесли. Унесли, Джоуи. Забрали у меня и унесли.

— Знаю, мам, — выдавил я, укладывая ее обратно на постель.

— Он был такой крохотный, — причитала мама, продолжая цепляться за меня.

Я беспомощно застыл перед ней и, опустив руки, покорно ждал, пока она получит то, что ей сейчас так необходимо.

— Двадцать одна неделя, — стенала она. — Такой кроха.

Я не мог сказать, что понимаю ее состояние и боль, поэтому молча стоял, остро ощущая свою бестолковость и отчаяние.

— Его забрали, — сквозь слезы твердила мама. — Твой отец позволил его унести.

— Куда забрали? — собрав волю в кулак, спросил я.

— Похоронить, — рыдала она у меня на груди. — В саду памяти усопших ангелов при больнице.

— А ты против?

— Не знаю, — всхлипнула она. — Твой отец сказал, это оптимальный вариант.

Я не нашелся что ответить.

Мама судорожно вздохнула и прошептала:

— Шаннон. Мальчики. Как они?

— У них все в порядке, — торопливо заверил я. — Не волнуйся, мам.

— А ты здесь, — забормотала она, комкая в пальцах ткань худи. — Как ты здесь очутился?

— Отец позвонил. — Я осторожно высвободился из ее хватки и опустился на край кровати. — И попросил подъехать.

— Правда?

Я медленно кивнул.

— Да.

— А где твой отец сейчас?

Скорее всего, в пабе.

— Отлучился по делам. — Я набрал в грудь побольше воздуха и добавил: — Он сказал, тебя выписали.

— Нет, нет, нет. — Ее синие глаза расширились от страха. — Я не могу бросить его здесь. У него даже нет имени, врачи называют его «младенец мужского пола, урожденный Линч».

— Мам, — вздохнул я, лихорадочно соображая, что сказать. Не мне ей указывать, как поступить. — Ты же не будешь сидеть тут вечно. Мальчишки по тебе скучают.

— Не хочу никуда ехать.