Изменить 6-го

— Олс, ты, блин, прикалываешься? — простонал Тайг и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Не-а. — Дословно исполняя текст, Олли запрыгал с Шоном по кухне. — Мамочка часто нам ее поет.

— Серьезно?

— Ага. — Тайг выразительно посмотрел на меня. — Нормальным детям поют колыбельные, а нам это, — кивнул он на музыкальный центр.

— Да уж.

— Джо подарил ей альбом на День матери пару лет назад, — хмыкнул Тайг. — Не иначе как с намеком.

Я громко расхохоталась, что было не очень-то уместно и слегка лицемерно.

Хищно ухмыльнувшись, Тайг спрыгнул со стола и направился к стереосистеме.

— Для тебя, блондиночка, — игриво подмигнул он.

Обалдеть.

Меня чуть не согнуло пополам от смеха.

Юный альфач явно шарил.

41

Я ПРИЕХАЛ, ЧТОБЫ ЗАБРАТЬ ТЕБЯ ДОМОЙ

ДЖОУИ

— Слава богу, ты здесь. — Отец ринулся ко мне через весь больничный коридор, держа в одной руке пухлую папку с документами, а в другой — пакет, очевидно с мамиными вещами. — Она как с цепи сорвалась, сил никаких нет.

— Ничего, потерпишь, — огрызнулся я, стряхнув его руку. — Ты заделал ей ребенка, тебе и расхлебывать. Из-за тебя она оказалась в таком положении. Будь, мать твою, мужиком и позаботься о ней.

— Не борзей, парень. — В голосе отца послышались угрожающие нотки, а взгляд говорил: «Ты у меня еще попляшешь», но мне было плевать.

"— Вообще пофиг, — буркнул я, нехотя следуя за ним по коридору.

Наконец папаша остановился перед одной из многочисленных палат.

— Она там?

— Да, — кивнул он. — Ты иди, а мне надо кое-куда отлучиться.

Ага, к табурету в ближайшем пабе.

— Ладно, — сквозь зубы процедил я, не имея ни малейшего желания просить эту сволочь не заставлять меня расхлебывать все в одиночку. В очередной раз. — Делай как знаешь.

Отец свалил, оставив меня перед закрытой дверью.

Обуреваемый самыми противоречивыми чувствами, я пытался успокоиться и взять себя в руки. Мне совсем не хотелось входить. Не хотелось видеть то, что предстояло увидеть за порогом ее палаты.

Ее личного ада.

Соберись, придурок!

Трясущимися руками я поправил капюшон, собрав волю в кулак, осторожно постучал и переступил порог.

В глаза бросилась голубая штора, задернутая вокруг больничной койки, а слух резанул низкий утробный рев.