Ноттингем

Но, как показывает практика, в подростковом возрасте такое просто невозможно: после расставания вы либо делаете вид, что никогда не были знакомы, либо пытаетесь испортить друг другу жизнь.

– Если хочешь, чтобы я извинилась, то я это сделаю, просто оставь меня в покое. И Фелис тоже.

– Фелисити – мой проект.

– Что, прости?

– Проект по журналистике о силе самооценки. Мне нужны баллы, а развернутая статья с презентацией на тему «Из зажатой мышки в королеву школы» прибавит мне дополнительные плюсы в резюме.

– Ты ведь понимаешь, что я расскажу ей про ваш спор? В условиях ведь не только корона, но и постель, я права? Ты просто не мог отойти от клише.

Услышав свисток, я оборачиваюсь. Тренер Кинни пристально смотрит в мою сторону, и я точно знаю, что мне влетит, если не продолжу тренировку, поэтому снова возвращаюсь к бегу.

– История об этом умалчивает, – бодро говорит Каллум, продолжая бежать рядом. – Можешь попытаться переубедить Фелис, только кому она поверит? Стервозной бывшей или парню с разбитым сердцем, который так сильно сочувствует ей, жалеет и понимает?

– У тебя команда облажалась в прошлом сезоне, может, лучше направишь энергию на них? То, как ты поступаешь с Фелис, – низко и мерзко."

"– Низко и мерзко, – повторяет он.

Мои внутренности словно ошпаривает кипятком. В порыве гнева я сама не замечаю, как двигаю ногой в сторону и ставлю Каллуму подножку. В одну секунду он бежит рядом, в другую – с глухим звуком шлепается на землю.

Засранец умеет падать, защищая лицо от удара, но я надеюсь, что он хотя бы содрал локти.

– Беннет! – грозным тоном зовет Кинни.

Не обращая внимания на тренера, я присаживаюсь на корточки рядом с Каллумом.

– Сольешь в сеть хоть одну фотографию, и я тут же заявлюсь на порог к твоему папе и все расскажу. Если тренер Брайт не отреагирует, то я пойду прямо к директору и к копам. Сделаю все, чтобы ты вылетел не только из команды, но и из школы. Не с той связался, кретин.

Каллум поворачивает голову.