Ноттингем

Ту щуплую девочку с рыжими волосами, кривыми зубами и усыпанным веснушками лицом. Он поддерживал и был рядом, даже когда при взгляде на меня можно было смело сказать: «Да, она не самая милая и красивая, но, возможно, ей повезет, и она вырастет умной».

Умной я, кажется, так и не выросла, потому что сижу здесь и играю в прятки с Сойером последние несколько дней из-за идиотской сыпи. Он видел меня в слезах и соплях и даже держал мои волосы, когда меня тошнило после отравления китайской едой, и ничто из этого не отвернуло его от меня.

Сжав дневник, я поднимаюсь и выбегаю из комнаты.

– Я к Сойеру! – кричу, наспех обуваясь, и выскакиваю на крыльцо.

Даже не постучавшись, открываю дверь и забегаю в дом Вудов. Взлетаю по лестнице и, раскрыв дверь в комнату Сойера, застываю на пороге. Сидя на кровати, он печатает что-то в ноутбуке.

– Я пришла заняться с тобой предрождественским сексом, – говорю я, пытаясь перевести тяжелое дыхание.

Клацающий звук клавиш затихает, а через несколько долгих секунд Сойер поднимает голову.

– Надеюсь, ты не ко мне, – звучит голос Скарлетт. Она выходит из ванной с корзиной белья, а я хочу умереть на месте.

– Это мы всегда так в шутку здороваемся. – Нервно рассмеявшись, я отмахиваюсь. – Забавно, правда?

– Очень. Ты хорошо выглядишь, Райли, – говорит она, тепло улыбнувшись. – Рада, что ты наконец-то зашла.

Я растерянно киваю. Скарлетт указывает взглядом в сторону, молча прося уступить дорогу, и я быстро отступаю.

– Если заделаете нам внуков, не окончив университет, я вас убью! – кричит она, уходя по коридору. – И да, веселого предрождества, Райли!

О боже.

Мы остаемся втроем: я, Сойер и мой стыд.

– Мне стоит как-то шутить или лучше промолчать? – спрашивает он, отставляя ноутбук на тумбочку.

– Лучше молчи.

– Что у тебя там? – Он задерживает взгляд на дневнике. – Принесла новую порцию членов? Про какие читаем на этот раз, разноцветные?

– Я нашла свой старый дневник.

– Это опять что-то на твоем выдуманном языке?

Прикрыв дверь, я сжимаю твердую обложку в пальцах.

– Девчонки обозвали меня некрасивой и не дали быть русалкой, а ты сказал, что они дуры, а я – Рикки.

– Райлс, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Но раз после этого ты решила, что пора заняться предрождественским сексом, я, очевидно, сказал что-то прикольное.

– Трумиротворительно прикольное.