Ноттингем

 – Я схожу спросить.

– Нет, не нужно. Миссис Вуд приболела, а у Сойера и без того полно забот.

– Можно попросить помощи у Зоуи.

– Фелис, – цежу я сквозь сжатые зубы, раздавливая вилкой размороженную вишню, – не надо их беспокоить.

Чувствую на себе пристальный взгляд Фелисити, но не поднимаю голову.

– Ты злишься на меня за что-то, Райли?

– Не буду врать, меня раздражает, что в мое наказание входит и то, что ты выпила. Я не могу отвечать за поступки других людей, ты ведь не моя дочь. Месяц домашнего ареста в выпускном классе – все равно что смерть.

– Я с тобой полностью согласна. Сегодня поговорю с мистером Беннетом и попробую объяснить, что в этом точно нет твоей вины.

– Спасибо.

Моя злость на Фелис уменьшается в разы, но в памяти застряла слишком яркая картинка того, как она вчера прижималась к Сойеру. К моему Сойеру! К моему лучшему другу и любви всей жизни.

Понимаю, что он не моя собственность, знаю, что не могу заставить его чувствовать так, как хочу я, но моей ревности плевать.

"– Ну, как у вас тут дела? – Мама останавливается посреди кухни и, оглядев беспорядок, вздрагивает. – Чтобы к вечеру кухня сияла, иначе у меня случится инфаркт.

Она берет с тарелки печенье с шоколадной крошкой и откусывает. Мой рот тут же наполняется слюной, и я тяжело сглатываю.

Как. Хочется. Сладкого.

Мама жует, а затем морщит нос и, взяв салфетку, выплевывает.

– Мам?

Не отвечая, она выкидывает салфетку и, достав из холодильника бутылку воды, жадно пьет.

– Что не так?

– Кажется, вы переборщили с ванилином и солью.

Моргнув, я качаю головой. Не может быть.

Взяв с тарелки большое круглое печенье, я откусываю маленький кусочек и его достаточно, чтобы убедиться в словах мамы. От соленого привкуса с ядреной ванилью у меня сводит скулы, и я тут же беру салфетку, чтобы выплюнуть.

– С маффинами то же самое, – заключает мама.

– Как это возможно? – Я подхватываю бумажку с рецептом. – Я же не могла посолить дважды, четко следовала инструкции. Инструкции для того и созданы, чтобы сделать все без ошибок, разве нет?

– Кажется, это моя вина. – Фелисити потирает лоб. – Я тоже посолила и добавила ванилин.

– Нет. Ты ведь спрашивала, добавила ли я соль, и я сказала «да».

– Прости, наверное, я не так тебя поняла.