Нина

Хорошо… Как всегда… В её теле еще бурлил отголосок ранее испытанного оргазма, поэтому прийти к следующему оказалось куда проще и быстрее. Внизу живота полыхнуло, Нина сдавленно вскрикнула, застонала, подалась вперед, уткнувшись во влажную шею Костю.

Тот не сменил темпа. Не усилил его. Двигался плавно, раскачиваясь. И через минуту Нина заметалась под ним, не находя себе места. Острота ощущения достигла пика. Невыносимо сладкого, терпкого.

Руки девушки скользили по спине мужчины. Прижимали его плотнее. Исследовали, ощупывали.

На этот раз Константин кончил ей на живот, подарив тепло нежной коже. Нина прикрыла глаза, мечтая уснуть и проснуться в другом месте. Она потерялась во времени и пространстве. Как было бы хорошо, чтобы все недоразумения закончились разом.

Но кажется они только начинаются.

Она открыла глаза, когда Костя начал обтирать её живот. Приподнявшись, она, хмурясь, увидела, как он своими боксерами убирает с неё себя. Вроде бы ничего сверхъестественного не происходит, наоборот, мужчина проявлял о ней заботу, а её скручивало от накатывающей боли.

- Я сама, - пискнула она и попыталась вывернуться из его рук, но ей не позволили. Одну руку Костя положил ей на грудную клетку, надавил, вынуждая снова лечь.

Она терпеливо дождалась, пока он покончит с процедурой, после чего всё же извернулась, перекатилась на другой бок и соскользнула на траву. Боже, ещё бы найти чертов купальник.

- Держи, - Корицкий тоже встал и протянул ей трусики. Нина сгорала от стыда. Он видел её голой.

Самого Константина собственная нагота не смущала. Он стоял и наблюдал за девушкой. Та дрожащими руками натянула трусики, умудрившись с первого раза попасть в прорези. Уже хорошо. Дальше – лиф.

- В таком виде ты домой не пойдешь, - раздался за спиной властный голос.

Она и не собиралась. Минимум – вернуться на пляж и найти тунику. Прикроет грудь рукой, ничего страшного с ней не случится.

Она стояла спиной к Косте. Поэтому, когда он развернул её к себе, приготовилась высказать всё, что думает о его поведении.

- Нечего голой задницей сверкать, - процедил он сквозь плотно сжатые губы, возвышаясь над ней.

Удостоверившись, что она теперь выглядит более-менее пристойно, он снова процедил:

- Нин… Останься у меня.

Она мотнула головой и быстрым шагом пошла прочь.

Ей смело можно вручать медаль «Косячница года».