Нина

Старше её на шестнадцать лет… Опытный, точно знающий, что ему нравится в сексе, а что нет.

А она та, за ночь с которой он заплатил. И по канонам жанра он имеет право с ней делать всё, что ему заблагорассудится. За такие-то деньги. Кожа Нины вспыхнула, кровь прильнула к щекам.

Корицкий не мог не заметить её реакцию.

Так и оказалось.

Он ещё сильнее оттянул её волосы назад, делая шею беззащитной. Из-за разницы в росте и того положения, в котором она находилась, ему пришлось немного согнуться, нависнув над ней. Его сразу стало слишком много.

А потом она увидела, куда устремлен его взгляд…

В вырез пеньюара, полы которого давно разъехались в сторону. Сорочку ей выдали красивую и развратную, чего уж. Вся верхняя часть по талию – сплошная сетка и кружено. Соски ничего по фату не прикрывало.

Нина, не выдержав нарастающего напряжения, прикрыла глаза.

Чтобы сразу услышать не менее требовательное:

- Смотреть на меня!

От приказных ноток девушка вздрогнула и невольно приоткрыла губы, споткнувшись о собственное дыхание.

Она подчинилась. Иначе и быть не могло.

То, что она увидела, ей не понравилось. Лицо Корицкого изменилось, ушла непроницаемость, небрежность. Проступило нечто иное. Куда более глубокое, интимное. И…страшное. Пробирающее до дрожи, вызывающее желание немедленно прекратить начатое.

Нина видела такой взгляд. Такое выражение лица.

Иногда папа аналогично смотрел на маму.

Или у Нины настолько обострились чувства, что она видит то, чего не может быть?

Но снова стало страшно. Она в руках знакомого незнакомца. В полной его власти.

И сейчас он недоволен.

- Я…

- Помолчи.

Она послушно замолчала.

Что происходит?

Дурное предчувствие закралось в душу. Неужели она так быстро прокололась? Нет, глупости…

Она не играла. Она на самом деле испытывала страх и смущение. И если перемотать запись в клубе, то и там её поведение было соответствующим.

Время замерло. Закристаллизовалось в вечности. Лишь остался оглушающий стук Нининого сердца.

- Продолжай…Олеся.

Чужое имя резануло слух. Вот она, её главная опасность сейчас. И Арс, и она сама понимали – не отзовется на него, тотчас возникнут подозрения.

Значит, продолжать.