Нина

Воображение тоже не осталось в стороне, подкидывая ей одну пошлую картину за другой.

Щеки Нины запылали сильнее.

А учитывая, что Костя всё это время внимательно наблюдал за ней, она только и смогла, что то ли всхлипнуть, то ли судорожно втянуть в себя воздух.

- Тебе понравится, - продолжал искушать муж. – Обещаю.

Нина засуетилась. Эти разговоры до добра не доведут. Вернее, доведут, но не до того, которое ей требовалось в данный момент. Поэтому она всё же извернулась и спрыгнула со стола, стараясь не думать, что абсолютно голая и со следами любви на теле.

- Джакузи там, - она ткнула пальцем в сторону коридора. – Через две минуты…

Не договорила и устремилась к выходу.

- Трусишка, - её снова перехватили и потянули назад, прижимая спиной к груди. – Никаких двух минут, Нин. Не отпущу… Вот хоть что со мной делай – не отпущу. Мой страх потерять тебя никуда не делся.

Она прикрыла глаза и капитулировала.

- Хорошо.

Они всё-таки добрались до джакузи. Костю абсолютно не смущала нагота, он не стал одеваться. И ей не позволил.

- Не надо… Дай на себя посмотреть.

- Ты смотрел, - буркнула она.

- Мне мало.

Ей нравилась его мягкая настойчивость. Или не мягкая? Да какая разница! Главное – нравилась.

Не перестал он на неё смотреть, когда она включала воду и добавляла много пены. По поводу пены мужчина что-то же должен сказать! Запротестовать, например. Это девочкам нравится с ней баловаться, а мужчины плюются. Так, по крайней мере, утверждали авторы статей глянцевых журналов.

Когда Нина в очередной раз наклонилась, Костя оказался за спиной.

- Постой так… Я тебя не трону, девочка. Только поглажу."

"Услышав последнюю фразу, Нина впервые подумала о том, что и Костю, видимо, штормит. Он так же ещё в сомнениях.

Которые они должны развеять. Сегодня же.

Сколько можно…

- Я не против, Кость, - она обернулась и робко улыбнулась, - дай немного передышки. Мне непривычно, что ты рядом. И... что ты – мой.

Последнее утверждение может быть только обоюдным.

- Привыкай, - его рука сильнее сжала ягодицы, палец скользнул между ними, задевая чувствительные места. – Я теперь никуда не уйду.

Нина выпрямилась, развернулась, причем таким образом, чтобы он продолжил её обнимать.

- Я знаю, - на полном серьезе проговорила она. Горло запершило, и в глазах предательски защипало. Баланс между чувственностью их тел и значимостью тех слов, что ими произносились, сохранять удавалось с трудом.