Нина

Нина растерянно моргнула, признавая, что, видимо, никогда не сможет предугадать поступки Корицкого.

Сейчас она могла вскочить на ноги и от души врезать ему. Она бы успела… Но драться перехотелось. Злость вкупе с гневом испарились бесследно. Она даже с мата не собиралась вставать. Продолжила лежать, прислушиваясь к лихорадочному сердцебиению в груди и медленно осознавая вновь изменяющуюся реальность.

- Я не мог приехать, Нин, - глухо проговорил Корицкий после небольшой паузы.

- Конечно, - Нина не скрывала горечи.

Девушка уперлась взглядом в потолок.

Это всё… Теперь точно всё…

Она лежала, смотрела пустыми глазами и чувствовала, как ничего не остается. Как то, чем она жила долгие годы, медленно утекает из неё. Грудь сдавило с такой силой, что дышать стало трудно.

Когда рука Кости осторожно накрыла её ладонь, которую она распластала на мате, разведя пальцы в сторону и тем самым пытаясь удержать себя, Нина вздрогнула.

- Я знаю, что ты ждала. И знаю, что ты обижена. Нина… Девочка, не очень-то легко признаваться в том, что слаб.

Глухой голос Корицкого, надсадный и немного охрипший, вывел её из задумчивости.

А рука…

Она сжимала её руку, даря тепло.

И ещё что-то.

Нина шумно вздохнула и промолчала.

Она больше ничего не скажет."

"Хочет Корицкий объясниться, пусть говорит. Нет? Они полежат и разойдутся. В прямом и…прямом смысле. Больше не увидятся, это раз. Второе – перестанут существовать как муж и жена.

Надо же… А ведь отец их поженил.

- Нин…

Она не двинулась с места.

- Черт побери… Ну что ты со мной делаешь, девочка? А? – в голосе Кости послышалась злость. И ласка. Сочетание несочетаемого, которое пробрало Нину до основания, и лишь только гордость не позволила сейчас же повернуться к мужчине и прижаться к нему.

Властная рука с немного шероховатыми пальцами поставила точку во внутренних спорах Нины с собой.

Костя взял её подбородок и развернул к себе. Он упирался локтем в мат, сам же фактически нависал над девушкой. На красивом – господи, на каком же красивом! – лице мужчина ходили желваки, глубокие морщины прорезали лоб.

- Моя жизнь в Африке внесла крутые коррективы в здоровье, - решительно проговорил он, смотря прямо в глаза Нины. – Я подхватил лихорадку, и меня кое-как выходили. И то… не наша медицина, а травы и настои местного племени.